Дракон в отпуске (СИ) - Тир Элисса. Страница 4

Гриф вышел из здания старосты и не пошел в гостиницу. Его ноги сами понесли его на главную улицу, к лавке «У Лизы». Он не знал, что сказать. Их последнее прощание, казалось, все объяснило.

Лиза как раз вывешивала на балконе новую партию кашпо с ампельными петуниями. Увидев его, она замерла, и лицо ее осветилось такой яркой, безудержной радостью, что у Грифа перехватило дыхание.

– Ты не уехал? – крикнула она сверху.

– Мне приказали ждать, – крикнул он в ответ, чувствуя, как глупо это звучит.

Она исчезла с балкона и через секунду уже стояла перед ним, запыхавшаяся, с цветочной пыльцой на носу.

– То есть у тебя есть еще время?

– Кажется, да.

– Отлично! – Она схватила его за руку. – Тогда ты мне срочно нужен. Я не могу поднять ящик с луковицами лилий. Они чудовищно тяжелые!

И все снова закрутилось. Но теперь все было иначе. Теперь между ними висело невысказанное «что, если». Теперь ее случайные прикосновения жгли, как искры, а его редкие улыбки заставляли ее сердце биться чаще. Они не говорили о чувствах. Они говорили о цветах.

Лиза стала его гидом по своему миру. Она показала ему поляну за городом, где росли дикие ирисы и колокольчики. Привела его в теплицу к старому садоводу Марку, ворчливому гному, который, увидев Грифа, хмыкнул: «Что, драконы, и теперь по клумбам шляются?» Но угостил их крепким чаем из мяты и рассказал историю о черной розе, которая цвела только при лунном свете.

Они возвращались в город в сумерках, и Гриф нес корзину с рассадой, а Лиза шла рядом, болтая без умолку. И в эти моменты война казалась не просто далекой, а невозможной.

Однажды вечером, после ужина во дворике, Лиза протянула ему маленький, засушенный цветок, вплетенный в тонкий кожаный шнурок.

– Это бессмертник, – сказала она. – Он символизирует память. Чтобы ты не забывал. О полях. О солнечном свете. Когда будешь там, на севере.

Гриф взял амулет. Цветок был хрупким и вечным одновременно. Он молча надел шнурок на шею, поверх рубахи. Слова благодарности застряли у него в горле. Он просто кивнул, и его глаза сказали все за него.

А потом пришли письма. Вернее, одно письмо, от Вилла, его старого товарища, кабана-оборотня. Оно было доставлено не армейским гонцом, а торговым караваном. Вилл писал с фронта, корявым, неграмотным почерком: «Гриф. Тут тихо, скучно. Тролли чешут зады у своих ледяных стен. Говорят, у них там свои дела. Командование нервничает, но не лезет. Держись там, где тепло. Если скучно – загляни к моей сестре в Переулок, она пряники хорошие печет. Вилл».

Письмо было обычным, но оно принесло с собой дух фронта. Гриф понял, что тишина – это затишье перед бурей. Но он также впервые прочитал строчку «держись там, где тепло» не как насмешку, а как совет. Как благословение.

Глава 9. Рыцарь в ржавых латах

Через три дня в Цветочный Переулок вкатилась настоящая буря. На этот раз не метафорическая. По главной улице, заставляя прохожих шарахаться в стороны, шествовал огромный, широкоплечий мужчина с лицом, которое, казалось, было вырублено топором из старого дуба. Его волосы были щетиной, в ухе болталась медная серьга, а взгляд маленьких глазок выискивал что-то в толпе. Это был Вилл.

Он топал прямо к лавке «У Лизы», где Гриф как раз помогал выгружать мешки с корой для орхидей.

– Гриф! Нашел, черт тебя дери! – прогремел кабан-оборотень голосом, от которого задрожали стекла в соседних окнах. Он подошел и хлопнул Грифа по плечу такой силой, что обычный человек сломался бы пополам. Гриф лишь слегка качнулся.

– Вилл. Ты за триста миль от своей части, – без эмоций констатировал Гриф, но в его глазах мелькнуло что-то вроде радости.

– Часть стоит, я в увольнении, по личным делам! – отмахнулся Вилл. Его взгляд упал на Лизу, которая стояла, завороженно глядя на этого диковинного гостя. – А это кто? Неужели та самая цветочница, о которой говорилось в письме? Здорово, девушка! Он тебе тут не надоел еще? Он, когда задумается, может сутками молчать, как рыба!

Лиза, оправившись от шока, рассмеялась.

– Молчит, но хорошо слушает. А вы Вилл? Тот, что с фронта?

– Тот самый! – Вилл сверкнул золотым зубом. – Пришел за помощью. Не военной. Тутошние дела. По дороге сюда, на перевале Угрюмого Барана, шайка обосновалась. Бандиты. Караваны грабят, людей пугают. Местные шерифы – мокрые цыплята. Думал, раз ты тут отдыхаешь, поможешь старую тактику придумать, а я с местными пацанами разберусь. Что думаешь?

Гриф вздохнул. Отдых кончался. Даже здесь, в тылу. Он кивнул.

– Расскажи подробнее.

Они уселись за столик во дворике. Вилл, хрустя печеньем, которое моментально подала Лиза, разложил на столе грубую карту, нацарапанную на клочке кожи. Гриф погрузился в изучение, его лицо стало жестким, сосредоточенным. Он задавал короткие, точные вопросы о численности, оружии, рельефе. Его пальцы водили по карте, выстраивая невидимые маневры.

Лиза молча наблюдала. Она видела Грифа другим: не терпеливым учеником, не задумчивым собеседником у фонтана, а командиром. Его голос стал тише, но каждое слово отдавала сталью. Он мыслил категориями засад, флангов, отвлекающих маневров. Это был тот самый Гриф, о котором писал Вилл. Легенда.

Вилл, закончив объяснения, сунул в рот последнее печенье и буркнул, кивая на Лизу:

– А она молодец. Не шарахается. Большинство, как увидят меня, визжат и под столы прячутся.

– А что мне прятаться? – улыбнулась Лиза и посмотрела на Грифа. – Я вон одного из вас чуть горшком не убила.

Гриф едва заметно улыбнулся. Вилл фыркнул так, что чуть не подавился крошками.

– Бойкая девушка однако, – посмеялся он, а затем поднялся и уже серьезно добавил: – Ладно, Гриф. Подумай. Завтра зайду за планом.

После ухода Вилла во дворике повисла тишина. Лиза собирала чашки.

– Он тебя уважает, – озвучила она свои мысли.

– Мы много прошли вместе, – ответил Гриф.

– Там, на фронте, у тебя важная должность? – спросила она, не глядя на него.

Гриф помолчал.

– У меня есть опыт. И ответственность. Вилл называет это «быть древним и унылым». Но да. Я не рядовой боец.

Лиза кивнула. В ее голове складывался новый пазл. Она всегда чувствовала его масштаб, его тяжесть. Но теперь она увидела подтверждение. Он был не обычным солдатом. Он был лидером. Героем. И мысль, что она, простая девушка с цветами, могла иметь значение в жизни такого человека, внезапно показалась ей смешной и нелепой.

Гриф, как будто почувствовав ее сомнения, встал и подошел к ней. Он взял ее за подбородок и заставил поднять глаза.

– То, что я делаю там, – сказал он серьезно, – это про защиту. А то, что ты делаешь здесь, – это про жизнь. Не делай из меня памятник, Лиза. Здесь, с тобой, я просто Гриф. И Вилл пришел ко мне не как к командиру легиона, а как к старому другу, который может помочь. Вот и все.

И в этот момент она поняла, что именно это и делает его великим. Он не кичился своей славой. Он нес ее, как тяжелый плащ, и мог сбросить его, чтобы помочь другу или посадить кактус.

Глава 10. Бал цветов

План для Вилла был составлен за вечер. Простой, эффективный, с минимальным риском для местных. Вилл, получив его, хмыкнул одобрительно и исчез так же внезапно, как и появился. А в жизни Цветочного Переулка наступил главный праздник года – Бал Цветов.

Весь город украшался гирляндами, арками из живых цветов, фонтанами с плавающими свечами в чашах из лилий. Центром всего, конечно, была Лиза. Она неделю не спала, создавая украшения для площади, букеты для почетных гостей, венки для девушек.

Гриф, к своему ужасу, обнаружил, что он тоже вовлечен. Лиза заявила, что ему нужен приличный наряд, и каким-то образом уговорила местную портниху сшить ему элегантную рубашку и жилет из темно-зеленого сукна. «Цвет молодой хвои», – сказала Лиза, прикидывая ткань у его плеча.

Вечером площадь преобразилась. Горели тысячи огней, играла музыка, смеялись люди. Лиза в легком платье цвета лаванды, с венком из белых роз в волосах, была неотразима. Она перебегала от гостя к гостю. Всем улыбалась, всем помогала и сияла, как самое яркое соцветие в своем саду.