Пламенев. Дилогия (СИ) - Карелин Сергей Витальевич. Страница 52

Искра начала не спеша расти, сгущаясь, вбирая в себя свет из окружающего пространства, пока не превратилась в шарик размером с голубиное яйцо. Шар из чистого, бездымного пламени.

Оно не жгло воздух, не бросало бликов на стены, не освещало вокруг — оно просто было. Плотное, идеально круглое, самодостаточное. Оно излучало тихое, беззвучное сияние, и если вглядеться, в его глубине, в самом ядре будто клубились и рождались целые миниатюрные галактики из искр и света.

— Это моя Эфирная Сфера, — произнес Звездный, и в его всегдашнем надменном или уставшем голосе впервые зазвучало что-то вроде… благоговения. Или горькой нежности. — Не вдавайся в подробности — потом поймешь. Вместилище Пламени Духа. Вся моя суть, все, что я есть, — все здесь. В этом огне.

Он поднял глаза от сферы и уставился на меня. Его взгляд в этот момент был неумолимо, почти жестоко честным. Никаких прикрас. Никаких попыток смягчить удар.

— Я хочу передать ее тебе. Вместе с бременем и наследием моего мертвого клана… — аузу придавала каждому слову вес. — Они будут охотиться за ней. Всегда. Если ты примешь ее — эта вечная охота, этот крест, перейдет к тебе. Если откажешься, я все пойму. Не обижусь. Не стану настаивать или упрекать. У тебя и своего груза предков хватает. Выбор за тобой. Но выбирать нужно сейчас.

Во мне все перевернулось, смешалось, закружилось в каком-то бешеном, болезненном вихре. Горечь и освобождение от правды о родителях. Леденящий ужас от вида его смертельной раны. Сокрушительная тяжесть только что принятой правды о самом себе, о своем уничтоженном роде… И теперь — это.

Пламя. Наследие. Не просто сила, а знамя. И вечная охота. Это был водоворот, который рвал на части мою душу, мои мысли, мое едва сформировавшееся понимание мира.

Я просто хотел перестать быть манекеном для битья, чучелом. Хотел немного силы, чтобы меня наконец оставили в покое.

А теперь… теперь мне, четырнадцатилетнему парню, предлагали взвалить на плечи не только тайну и долг своего уничтоженного рода, но и крест умирающего звездного странника.

Что-то горячее, соленое и совершенно неконтролируемое подкатило к горлу, застилая глаза пеленой. Я не сдержался. Не смог.

Слезы потекли по моим щекам тихо, без рыданий, без звука — просто как физическая, животная реакция организма на всю эту чудовищную, идиотскую несправедливость всего.

Все получилось так глупо. Так нелепо. Так дико не по размеру. Не по силам.

Я смахнул их тыльной стороной ладони. Паника, острое желание сжаться в комок, закрыть глаза и закричать отступили, отогнанные какой-то новой, более жесткой и глубокой волной.

Нет. Не сейчас. Звездный умирает. Он предлагает мне последнее, что у него есть. Не из жалости. Из уважения. Из той самой веры, о которой он говорил.

Это было не бремя. Это была честь, о которой я не мог даже мечтать.

Шагнул вперед, к нему. Пол пещеры под ногами казался зыбким, будто болото. Голос, когда я заговорил, был хриплым от сдерживаемых слез и сдавленного кома в горле, но каждое слово звучало отчетливо и, к моему удивлению, твердо.

— Я приму. И твою Сферу, и твое наследие. И охоту. И все, что с этим связано. — Выдохнул, чувствуя, как с этим решением внутри что-то огромное и тяжелое встает на свое место, занимая пустоту, которую раньше заполняли только обида и страх. — Я… я сделаю твое Пламя таким ярким и таким сильным, что они все обожгутся, только подумав о нем. Обещаю. Клянусь своей кровью и своей памятью.

Звездный смотрел на меня. Долго. Молча.

В прошлый раз, когда я пообещал нечто подобное, пообещал стать сильным и помочь ему, он лишь усмехнулся, посчитав ребячеством. Но теперь в его глазах вспыхнула и разгорелась не просто искорка, а целое пламя того самого человеческого тепла, которого я почти не видел ни за все время нашего знакомства, ни в целом в жизни.

Едва уловимая, но настоящая улыбка тронула уголки его тонких, обычно поджатых губ. В ней была и грусть, и гордость, и что-то очень похожее на надежду.

— Я верю тебе, Саша. Больше, чем кому-либо за последнюю сотню лет.

Конец первого тома

Пламенев. Книга II

Глава 1

Звездный держал Сферу на раскрытой ладони, и ее холодный белый свет освещал его лицо снизу, делая резче каждую морщину, каждый шрам.

– Если бы она осталась со мной до конца, – сказал он тихо, – у меня хватило бы сил. На всех. И на того высокомерного стервятника, что висит в небе и считает себя хозяином положения, и на всю эту красную, суетливую пыль, что топчется у входа в нашу нору. Я бы выжег их дотла. Оставил бы от них только пепел. И тогда… тогда у тебя был бы выбор. Настоящий.

Он медленно перевел взгляд со Сферы на меня. Его глаза в ее свете были двумя бездонными провалами.

– Ты мог бы вернуться к своим. Сесть за стол. Обсудить с ними, что делать дальше. Может, сбежать всем вместе. Или может, тебе одному, под чужим именем, а они остались бы здесь, врали бы следующим городским проверяльщикам, что ничего не знают, что ты просто сгинул в лесу. Но у тебя был бы шанс. Поговорить. Попрощаться по‑человечески, если бы пришлось уходить. У тебя было бы время.

Он закрыл глаза на мгновение, глубоко втянув воздух, словно собираясь с силами не для передачи Сферы, а для того, чтобы выговорить следующее.

– Теперь этот выбор отпадает. Когда я передам тебе Сферу, от моей силы, от того, что еще держит меня на ногах, останется лишь бледная тень. Едва ли хватит, чтобы справиться даже с одним – с тем, кто наверху. Остальные… с ними предстоит разбираться уже тебе.

Он открыл глаза, глянув на меня так пристально, что я вздрогнул.

– Слияние даст тебе мощь. Огромную, пусть и ненадолго. Гораздо сильнее, чем была тогда, в воронке, когда ты тащил меня на спине. Но не настолько, чтобы перебить их всех до единого. И главного – тем более. Поэтому твой путь после всего только один – бегство. И если хочешь, чтобы от твоих родных отстали окончательно, чтобы у них был шанс… тебе нужно будет убедить всех, что ты мертв. Погиб в этом столкновении. Сгорел в пламени, утонул в болоте, рассыпался в прах от перенапряжения – неважно. Главное, чтобы они поверили. Чтобы не было ни малейшего сомнения. Тогда семья твоя станет для них бесполезным, никому не интересным балластом. Не опасным свидетелем, а просто семьей неудачника‑сироты, который полез не в свое дело и поплатился. Их, скорее всего, оставят в покое. Может, даже пожалеют, по головке погладят, в утешение дадут какую‑нибудь подачку.

Кивать было не нужно – он видел понимание в моих глазах.

Звездный вздохнул. Длинно, с хрипом. Его лицо, такое твердое мгновение назад, смягчилось, и в этом внезапном смягчении было что‑то бесконечно усталое и печальное. Последняя маска спала.

– Прости меня, Саша. Искренне. За то, что втянул тебя. За то, что взваливаю на твои плечи все это. Не хотел я… чтобы все так вышло. Думал, успею научить хотя бы основам, дать тебе время вырасти… прежде чем мир накроет тебя с головой.

Он не ждал ответа, прощения или благодарности. Его рука со Сферой плавно, неотвратимо двинулась от его груди ко мне.

Ладонь с этим сияющим тихим белым светом шаром замерла прямо у моей груди, у того места, где под ребрами и тонкой тканью рубахи бешено и глухо билось мое перепуганное сердце.

– Готовься. Будет очень больно.

Его пальцы, холодные и твердые, как сталь, вжали Сферу мне в грудь.

Сначала пришло ощущение чудовищного давления, будто мне пытались вогнать под кожу и прямо в грудную клетку раскаленное добела пушечное ядро. Кости затрещали, ребра прогнулись внутрь с мучительным скрипом. Воздух с хрипом вырвался из легких.