Назад в СССР: Классный руководитель. Том 4 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard". Страница 7

— Даня, зачем ты вообще это сделал? — держа за обе руки мальчика, спросил как можно мягче: — Тебя кто надоумил это сделать? Те ребята, для которых ты воровал?

Парень кивнул, повесил голову.

— Они обещали, если я повешусь, передадут деньги бабушке. На лекарство.

Ну что за наивный ребёнок⁈ Но говорить этого не стал. Зачем сильнее расстраивать? Поднял мальчика за подбородок, взглянул ему в глаза:

— А ты не подумал, каким ударом будет для твоих родителей твоя смерть?

Он помотал головой, буркнул:

— Матери плевать будет. А бабушка… — он вдруг опять закрыл лицо руками, и плечи его затряслись.

— Бабушка ведь расстроилась бы. Правда?

Он отнял руки и уже серьёзно, как-то очень печально объяснил:

— Мне для бабушки лекарство нужно было. Она задыхается. Хотел денег добыть, чтобы купить.

— Какое лекарство?

— От астмы, — он протянул руку к куртке, что лежала на подоконнике, вытащил клочок бумаги и показал мне.

Название мне ни о чем не говорило. Хотя, откуда мне знать о таких лекарствах? Представил, что мог бы достать через Ольгу, но так не хотелось обращаться к ней вновь. Но тут вспомнил, что наша медсестра тоже каким-то образом добывает препараты через 4-ое управление.

И тут как раз в туалет быстрым шагом прошла Марья Тимофеевна с белым боксом, на боку которого был нарисован красный крест. Оглядев всю нашу компанию, покачала головой. Аккуратно пощупала шею мальчику, раздвинула веки.

— Хорошо, вы успели, Олег Николаевич, — выдала удовлетворённо вердикт. — Пойдём, Даня в мой кабинет.

Мальчик попытался встать, но его качнуло и он опять шлёпнулся на стул.

— Я отнесу его, — сказал я.

На руках я отнёс Даньку на четвёртый этаж, занёс в комнатку и уложил на кушетку.

— Марья Тимофеевна, вы его в порядок приведите, обследуйте. И если скорую не нужно вызывать, то отпустите домой.

— Нет! — вскрикнул тут же парень. — Не пойду домой!

— Ну хорошо, хорошо. Пусть он оклемается. А потом в класс идёт, если хочет.

Положил рядом на кушетку курточку и собрался уйти. Но потом вспомнил о лекарстве. Прикрыв дверь в комнатку, присел на стул рядом с медсестрой. И спросил:

— Марья Тимофеевна, тут такое дело. Парню для бабушки нужно лекарство. Вот это, — я выложил на столе клочок бумаги. — Если вы сможете достать, я заплачу любые деньги. Вы знаете, что это такое?

Она взяла листок, прочла и подняла на меня глаза:

— Честно, Олег Николаевич, впервые вижу это название. Но если оно существует, я достать смогу. Только уверены вы, что парень не врёт? Может лучше у бабушки его узнать, что на самом деле ей нужно. А потом доставать.

— Согласен. Поговорю с его бабушкой. Узнаю, что и как. Но в любом случае…

— Достану, не волнуйтесь.

— Странно, бабушка его должна быть не такой уж старой. Может быть, лет пятьдесят, почему она больна?

— Так бывает. Болеют и совсем молодые.

— Марья Тимофеевна, я ещё хотел попросить. Не сообщать в милицию об этом случае. Иначе мальчика поместят в психиатрическую клинику.

— Да, я понимаю. Но это только под вашу ответственность.

Я вздохнул и решил поговорить с Данькой. Он лежал на спине на кушетке, уставившись в потолок. Когда услышал, как скрипнула дверь, подскочил, но я жестом показал, чтобы он лежал.

— Даня, — я присел рядом. — Думаю, что смогу достать тебе лекарство для бабушки. Но если ты дашь обещание больше не воровать и не связываться с этими ребятами.

Я понимал, что в милицию идти бесполезно. Парня могут тут же привлечь за воровство.

— Обещаю, Олег Николаевич, — медленно и как-то печально проговорил мальчик.

— Слушай, Даня, а вот это лекарство, название ты откуда взял?

— Мне ребята сказали. Я им рассказал, что бабушка задыхается, они сказали, что это хорошее лекарство.

— Ясно. Ну, хорошо, отдохни, потом иди на урок. И всегда знай, что можешь на меня рассчитывать.

Я похлопал его по руке и вышел. Медсестра что-то писала в тетради, подняла глаза на меня.

— Я пойду в класс, Марья Тимофеевна.

Она кивнула, и я вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь. От урока оставалось минут десять, но я все-таки решил подняться в кабинет физики, хотя почти был уверен, что мой девятый «Б» давно уже разбежался.

Но к моему удивлению, они все сидели на своих местах, даже Звонарёв, а Ксения с открытым учебником что-то рассказывала певучим голоском. Как только я вошёл, они вскочили с мест и хором начали скандировать: «Поздравляем! Поздравляем! Ура!» Меня бросило в жар, но душу залила тёплая волна, так приятно было услышать, как тебе радуются.

Я присел за стол, поставил рядом портфель.

— Ну, времени у нас совсем мало осталось. На чем остановились, Ксения?

— Транзисторы.

Я хотел занять ребят чем-то, отвлечь их, потому что страшно боялся, что кто-нибудь спросит о поездке в Берлин. И я вышел к доске, начал увлечённо рассказывать о том, что первый транзистор в СССР был создан в 1949-м году, но поначалу они использовались только в слуховых аппаратах. Но затем эта отрасль начала бурно развиваться, и в 1958-м году были разработаны электронные наручные часы на интегральных схемах.

— Транзистор — это краеугольный камень, на котором построена вся современная цивилизация. Несколько функций: усиление сигнала в радиоприёмниках, телевизорах, акустике. Управление в стиральных машинах, кухонных комбайнах. Преобразования напряжения в любой бытовой технике…

Звонок на перемену спас меня, шпиона из будущего, от провала, и я не успел рассказать до какого высочайшего уровня дойдёт техника в 21-м веке, благодаря этому изобретению.

— Вопросы есть? — я обвёл класс взглядом. — Нет? Ну тогда дома параграф с восемь десятого по восемьдесят второй. И задача.

— Олег Николаевич! А можно вопрос не по уроку? — поднял руку Генка Бессонов.

Внутри меня все вздрогнуло, сжалось, сердце подскочило в груди, застучало быстро-быстро, отдаваясь в горле.

— Давай, Гена.

— А правда, что у нас новая учительница литературы? Говорят, хорошенькая?

По классу пробежал смешок, а я посмотрел на парня, который тоже широко улыбался. А я вздохнул с облегчением. Генка не спросил про поездку в ГДР.

— Да, мы пригласили несколько учителей, пока наши в больнице, — объяснил я. — Татьяна Дмитриевна — студентка пятого курса, проходит у нас практику. Я посидел на одном ее уроке, по-моему, она замечательно рассказывает. Очень и очень увлекательно. И надеюсь, вы не посрамите меня перед ней. Если ей у нас понравится, возможно, она захочет остаться.

— Конечно, не волнуйтесь, Олег Николаевич! Обязательно.

Шум отодвигаемых стульев, все начали собираться, складывать учебники и тетради в портфели, сумки, кое-то даже обзавёлся «дипломатами». Парочками, по трое проходили мимо к выходу, беседуя друг с другом. А я со страхом ждал, что кто-нибудь остановится, задаст этот проклятый вопрос. И когда закрылась дверь за последним учеником, я наконец вздохнул свободно.

Отправился в учительскую, а там к другим нашим — Полине Комиссаровой, которая на поминках пила только белое вино, и тоже не пострадала, учителя химии, который вообще не поехал в ресторан, добавилась наша новая смена. И представилось, что я здесь — дирижёр огромного оркестра, но пока ещё вместо красивой мелодии, симфонии я слышу лишь отдельный набор звуков, какофонию. Это раздражало, лишало равновесия.

— Приветствую всех, коллеги. Я составил расписание уроков для вас. Если у кого-то будут возражения, прошу мне сообщить. Может быть, кому-то не удобно. Кому-то «окно» нужно.

— А скажите, Олег Николаевич, — раздался бас Кузнецова, учителя математики. — У вас есть столовая?

— Столовая? Конечно, Иван Васильевич. Около физкультурного зала, поднимаетесь на третий этаж. Вкусно готовят и цены скромные. Первое-второе-третье. Супы, борщи, мясо и пирожки. У нас их сами пекут.

— Вот как, — с удивлением протянул мужчина. — А в нашей школе только буфет, бутерброды да чай. Приходится с собой таскать.