Желтый адмирал (ЛП) - О'Брайан Патрик. Страница 10

– Конечно, капитан Королевского военно-морского флота – весьма внушительная фигура, но разве Гриффитс не в том же звании и не имеет старшинства в производстве?

– Разумеется. Но у него нет титула лорда поместья, а у меня есть.

– О, Джек, я даже не подозревал об этом, совершенно подумать не мог. Так он еще существует? Я слышал об этом титуле, – или, возможно, мне следовало бы сказать, звании, – но полагал, что оно относится к далекому прошлому, когда лорды осуществляли право сеньора со всей строгостью и вершили правосудие с помощью пары личных виселиц. Так этот институт еще существует? Я поражен до глубины души.

Даже сейчас, по прошествии стольких лет, степень невежества Стивена во многих вопросах как на суше, так и на море, конечно, могла удивить капитана Обри. Он ласково посмотрел на него и в самых простых словах объяснил суть своей должности.

– В наши дни все это мало что значит, после всей этой современной страсти к урезанию, сокращению и переменам ради перемен; у лорда поместья осталось мало прав, кроме тех, что ему завещали поместные суды, и иногда выморочных имений; но, логично это или нет, он сохраняет определенный статус, и комитет очень редко идет против его возражений. Опять же, у него действительно есть кое-какие полномочия, унаследованные от более ранних времен. Может, я и не могу возлегать с невестами простых поселян в их первую брачную ночь, но я открываю ярмарку на "Сковородке", – по обычаю, она не может начаться без моего присутствия или, по крайней мере, без моего заместителя, – и я наношу первый удар в футбольном сезоне и подаю первый мяч в первой игре в крикет, если только я не в море, – Пока он рассказывал о лорде поместья, они все время поднимались, и теперь с вершины поросшего травой склона он махнул рукой в сторону небольшого амфитеатра с прекрасной лужайкой, где траву постоянно подравнивали кролики и овцы, а сейчас этим же занималась небольшая стайка белоснежных гусей, за которыми присматривала девочка. – Сейчас, глядя на это место, вы бы так не подумали, – продолжил он. – но на Ламмас [29] тут едва ли можно пройти среди палаток и шатров:"Тетя Салли", "Великая крыса из Тартарии", две-три бородатые дамы, боксерские поединки, где наши парни получают хорошую взбучку от бывалых громил из Плимута, – в общем, очень весело. И именно здесь мы играем в футбол зимой и крикет летом, а также соревнуемся в беге и прыжках в длину. В хорошие годы мы выставляем одиннадцать человек, которые могут обыграть команды из пятнадцати и даже семнадцати человек из большинства близлежащих деревень. Вон там, немного на юго-восток, видите, – нет, левее, – есть тропинка, по которой люди приходят на ярмарку в дни перед Ламмасом. Нам придется взять немного в сторону, но я хотел бы провести вас туда: на южном пастбище есть кое-что, что может вам понравиться, и, – Он взглянул на часы. – у нас еще много времени, прежде чем ко мне приедет Велланд.

Когда они спускались, Бесс спугнула зайца, который побежал прямо от них, неуклюже спускаясь по склону, а собака была так близко, что ни один из них не решился выстрелить. Метров десять они бежали совсем близко друг от друга, а затем заяц, уже вне пределов досягаемости выстрела, метнулся вправо, перешел на свой обычный бег в гору и резво помчался прочь, прямо любо-дорого было посмотреть; Джек крикнул ему вслед, ему вторил пронзительный голос девчонки, пасшей гусей, а Бесс все прыгала, как мячик для крикета, но уже безнадежно отстала. Заяц исчез за высоким склоном холма. Бесс вернулась, задыхаясь, и вскоре они добрались до тропинки.

– Несмотря на дожди, следы от их повозок все еще видны, – заметил Джек. – А перед последним сильным ливнем можно было разглядеть след верблюда, – да, верблюда с двумя горбами, который нес палатку, принадлежащую одной из бородатых дам, подарок от арабской королевы, как она сказала.

– В ярмарках есть что-то волшебное, – сказал Стивен. – Запах примятой травы, яркие огни... Я вижу, здесь все еще есть каменка обыкновенная.

– Да, но они скоро улетят, и мы вместе с ними, – Высоко над ними пролетел лесной голубь. – Ваша птица, – сказал Джек.

– О, нет, прошу вас, – ответил Стивен.

Джек выстрелил. Птица плавно спикировала на землю, все еще расправив крылья.

– Радует, что я хоть во что-то попал, – сказал он. – Это, знаете ли, одно из моих традиционных прав. Теоретически стрелять может только лорд поместья, но он всегда может дать разрешение своим друзьям.

На протяжении полукилометра они обсуждали сохранение дичи, браконьерство, егерей и оленей, а затем, когда достигли еще до одной тропинки, уходившей в густые заросли дрока, то пошли по ней и скоро оказались у белой изгороди, где Джек сказал:

– Вот и граница общинной земли. За забором начинается наше южное пастбище, земля поместья. Вы увидели только маленький уголок Симмонз-Ли, – в другой раз я надеюсь показать вам больше, – но это дает вам некое представление...

– И это было очень приятное представление: пейзаж восхитительный, а осенью, поздней осенью, здесь будут обитать все северные виды уток, не говоря уже о куликах, и, если повезет, несколько видов гусей.

– Конечно, и, возможно, несколько лебедей-кликунов. Но я имел в виду представление о том, от какой прекрасной земли отказываются местные жители, подписывающие бумаги для огораживания. Может, вы думаете, что они не ценят красоту...

– Отнюдь. У меня этого и в мыслях не было.

– Но они ценят возможность для выпаса скота, сбора топлива, подстилки для животных, соломы и сотни других мелочей, которые может обеспечить общинная земля, не говоря уже о рыбе, особенно угрях, кроликах, иногда зайцах и нескольких фазанах, улетевших от Гриффитса. Хардинг их предпочитает не замечать, пока это свои, деревенские жители, и все держатся в рамках приличий.

Уже некоторое время они слышали странный непрерывный звук, источник которого Стивен не мог определить, пока не подошли к самой калитке; когда Джек открыл ее, Стивен оглянулся на прямой участок дороги и увидел там женщину, которая вела за собой осла, запряженного в сани, доверху нагруженные дроком; на ней было старое-престарое мужское пальто и перчатки, и было очевидно, что ветки она тоже нарезала сама. Джек придержал для нее калитку и окликнул:

– Миссис Харрис, как вы поживаете?

– Спасибо, хорошо, а вы, капитан Джек? – ответила она таким же громким, хотя и более хриплым, голосом. – Как ваша супруга? Я не буду останавливаться, сэр: я прямо-таки побаиваюсь этой старой калитки, потому что осел вечно такой упрямый, что мне ни за что потом не сдвинуть его с места, если я слезу, чтобы открыть их, – Действительно, у калитки осел сбавил ход, но она с особенно страшным ругательством начала подгонять его вперед.

– Мы собираемся осмотреть луг Биннингса, – крикнул Джек ей вслед, когда они повернули налево.

– Вы как раз сможете увидеть там кобылу, – ответила она.

– Джек, – сказал Стивен. – я размышлял над вашими словами о природе большинства, вашими странно жестокими, радикальными и даже, прошу прощения, демократическими высказываниями, которые, с их коварной идеей "один человек – один голос", могут быть истолкованы как нападение на священные права собственности; и я хотел бы знать, как они уживаются с вашей поддержкой министерства тори в Палате общин.

– А, если вы об этом, – отозвался Джек. – Тут нет никакого противоречия. Все дело в масштабе и в конкретной ситуации. Всем известно, что в широком масштабе демократия – пагубная бессмыслица. Государством или даже его частью не может управлять кучка корыстолюбивых политиков, произносящих напыщенные речи с целью угодить толпе. Даже в "Бруксе", который является рассадником демократии, вся власть фактически находится у его управляющих, и те, кому это не нравится, могут либо проваливать куда подальше, либо присоединиться к "Будлс" [30]; а что касается военного корабля, то там возможна только автократия, либо это будет сущий хаос. Вы же помните, что случилось с несчастным французским флотом в начале революционных войн...