Знахарь VII (СИ) - Шимуро Павел. Страница 32

Тарек перехватил копьё обеими руками и спросил:

— Что теперь?

Я посмотрел на юго-запад. За частоколом начиналась стена полумрака, в которой растворялась тропа. Где-то там, за двумя сотнями километров мёртвого леса и обрушенных стен, камень бился из последних сил, а паразитные тени сжимали его в кулаке, выдавливая жизнь каплю за каплей.

Я не мог не ответить ни как врач, ни как алхимик, ни как человек, в чьих жилах серебро уже стало частью крови.

— Идём, — сказал я и шагнул за порог.

Одну секунду я думал, что Тарек или Далан скажут что-нибудь — переспросят, засомневаются, попросят обсудить, но нет. Парнишка двинулся следом, не опуская копья. Далан поправил вязанку и шагнул за ним. Варган уже был впереди — он вышел за ворота первым, когда я ещё стоял на колене у побега, и теперь ждал на тропе, повернувшись вполоборота.

— Лекарь, — окликнул Аскер.

Я обернулся.

— Деревня будет здесь, когда вернёшься, — сказал он.

— Знаю, — ответил я.

Створка закрылась за моей спиной с глухим стуком.

Глава 11

Створка ворот захлопнулась за спиной, и лес принял нас.

Первые километры я считал шаги — старая привычка, оставшаяся от ночных дежурств, когда идёшь по коридору реанимации и считаешь, чтобы не считать минуты. Здесь, в Подлеске, счёт давал ритм, а ритм давал иллюзию контроля, которой на самом деле не было.

Тарек шёл впереди. Копьё он держал горизонтально, чуть выше пояса, и наконечник из кости покачивался при каждом шаге. Его ноги сами находили сухие участки между выпирающими корнями, огибали мшистые кочки, которые проваливались бы под моим весом.

Далан замыкал. Вязанка с припасами и запасным оружием сидела на его спине плотно, как панцирь, и он шёл чуть наклонившись вперёд, широко расставляя ноги. Каждые десять минут он оборачивался, проверяя тропу позади.

Варган шёл справа от меня, и за первые два часа мы выработали негласный протокол — он слушал, я смотрел. Его уши после прорыва на 3-й Круг стали инструментом, о котором я мог только мечтать. Он ловил движение зверей за восемьдесят, может, сто метров. Хруст ветки, шелест палой листвы, вибрацию лапы по корню. Я же сканировал витальным зрением вперёд и вниз, отслеживая потоки субстанции, теплокровных тварей и аномалии фона.

Подлесок в первые часы выглядел так, каким я его запомнил по вылазкам за серебряной травой — полумрак даже в полдень, папоротники по пояс, с крупными листьями, похожими на раскрытые ладони. Мох повсюду. Светляк-грибы на стволах пульсировали мягким зеленоватым светом, каждый величиной с кулак, и их свечение ложилось на кору размытыми кругами, из-за чего казалось, что деревья дышат.

На стволах через каждые пятьдесят-семьдесят метров я замечал метки Варгана. Три параллельных надреза под углом, вертикальная черта ниже — охотничья маркировка, которую он ставил годами, обозначая безопасные маршруты, водопои, места лёжек. Метки были старые, некоторые почти затянулись корой, но Варган проводил по ним пальцами не останавливаясь, и кивал сам себе.

— Вон там, — он мотнул головой влево, — лёжка рогатого бродяги. Старый самец, я его три года обходил. Помер, наверное.

Я повернул голову. Между двумя корнями виднелось углубление, вытоптанное до твёрдой глины, с клоками бурой шерсти, застрявшими в расщелинах коры.

— Тут его тропа поворачивает к ручью, — продолжил Варган. — Ручей пересохший, но весной наполняется. Дальше перекрёсток троп, где я ставил ловушки на прыгунов.

Он рассказывал это не мне — он прощался. Каждое «вон там» и «дальше» было маркером территории, которую он знал как собственный двор, и которую мы собирались оставить позади.

На четвёртом часу метки кончились.

Это произошло не резко, а постепенно. Промежутки между ними увеличивались и потом я заметил последнюю на стволе, который был заметно толще предыдущих. Варган остановился у неё, положил ладонь на кору и постоял так секунд пять.

— Край, — сказал он, убирая руку. — Дальше я не ходил.

Тарек, ушедший вперёд на двадцать шагов, обернулся. Его глаза быстро пробежали по нашим лицам, оценивая обстановку.

— Тропа есть, — сообщил он. — Звериная. Широкая. Кто-то крупный тут ходил.

— Ходил или ходит? — уточнил Варган.

Тарек присел на корточки, потрогал землю, поднёс пальцы к глазам.

— Ходил. Следы старые, присыпанные. Недели три, может больше.

Варган кивнул и двинулся вперёд, и я шагнул за ним, отмечая про себя момент, когда мы пересекли невидимую линию между известным и неизвестным. Мои стопы, прикрытые обмотками, чувствовали грунт, и он здесь был другим — куда плотнее, чем в привычном мне подлеске.

Лес менялся прямо на глазах.

Деревья становились массивнее с каждым километром, как будто мы шли назад во времени. Стволы по восемь-десять метров в обхвате, покрытые корой толщиной в ладонь. Корни выпирали из земли на высоту человеческого роста, образуя лабиринт арок и тоннелей, через которые приходилось протискиваться. Кроны где-то наверху смыкались так плотно, что даже свет кристаллов сюда едва ли доходил.

Кристаллы здесь росли реже — один на три-четыре метра ствола, вместо привычного одного на метр. И каждый из них выглядел больным.

Я включил витальное зрение.

И вот тут понял, что 2-й Круг — это не просто прибавка к силе.

На 1-м Круге я видел живое: каналы, ауры, потоки субстанции — всё, что двигалось и светилось. Мир через витальное зрение был похож на карту кровеносной системы, где видны только сосуды.

На 2-м Круге я видел ещё и то, чего не было.

Впереди, метрах в ста пятидесяти, витальный фон обрывался. По эту сторону — мох, грибы, субстанция в капиллярах деревьев, слабая, но живая. По ту сторону — серое ничто. Мёртвая ткань, из которой выкачали кровь.

— Стоп, — сказал я.

Все остановились. Тарек мгновенно развернулся, вскинув копьё.

— Впереди мёртвая зона, сто пятьдесят метров.

Варган прищурился, всматриваясь. Для его глаз ничего не изменилось — темнота та же, деревья те же.

— Похожа на полосу у деревни? — спросил он.

— Похожа, но масштабнее. Граница чёткая. За ней витальная пустота.

Мы дошли за десять минут. Граница видна даже без моего зрения, если знать, куда смотреть. Она проходила между двумя гигантскими стволами, и по эту сторону на их корнях рос мох. По ту сторону корни были голыми. Земля за границей лежала ровным серым ковром палой листвы, и листва была цвета ржавчины.

Тарек подошёл вплотную к границе и остановился. Протянул копьё, ткнул наконечником в землю за линией. Древко не дрогнуло. Он вытащил наконечник и на нём осталась серая пыль.

Варган присел на корточки. Одну руку положил на мох по эту сторону, другую на голую землю за границей. Подержал секунду. Убрал обе.

— Холодная, — сказал он. — Вторая. Как камень зимой, вот только сейчас не зима.

Я опустился рядом с ним и прижал ладонь к грунту за границей. Серебряная сеть на руке отозвалась мгновенно. Субстанция, которая обычно текла по моим капиллярам ровным потоком, замерла, будто уткнулась в стену.

Земля была не просто холодной — из неё выкачана субстанция полностью, до последней капли. Однако это ещё полбеды. Стенки капилляров покрыты чем-то — тонким налётом, который мой рубцовый узел распознал раньше, чем система выдала сообщение.

Аномалия: витальный вакуум

Радиус: не определён (500 м)

Причина: дренаж субстанции через подземные каналы

Сигнатура: совпадение 73% с паразитной матрицей (4-й Реликт)

Рекомендация: избегать длительного контакта с грунтом

Я убрал руку. Серебряная сеть медленно оттаивала, по ней побежали слабые искры, как после затёкшей конечности.

— Плохо, — сказал я, поднимаясь.

— Насколько? — Далан спросил это спокойно, как спрашивал про расход припасов.

— Под землёй паразитная структура. Та же сигнатура, что у тварей из видения Серого Узла. Они не просто сидят в руинах, они расползлись по мёртвым каналам жилы.