Аптекарь (СИ) - Чайка Дмитрий. Страница 25

Вот так уже через два часа я и оказался на автовокзале, крутя башкой по сторонам в поисках мутантов из Зоотерики и тонированных микроавтобусов. Нет, все чисто. Пригородная публика, приехавшая на работу в Воронеж, шумно текла к остановке, набивалась в подходившие один за другим троллейбусы и рассасывалась по заводам, магазинам и офисам, каждое утро принимавших в свои бездонные утробы неимоверное количество народу. Я подошел к телефону-автомату и набрал номер Флэша.

— Добрый день, — вежливо произнес я. — Это Вольт из аптеки на Баррикадной. Удобно говорить?

— Говори, — услышал я спокойный голос ягуара.

— Замечательно. Я хотел бы прояснить одну проблему. У нас с известной вам кошкой возникли некоторые разногласия по земельному вопросу.

— Не понял, — Флэш явно озадачился. — Это что значит?

— Это значит, — пояснил я, — что она хочет меня закопать, а у меня на этот счет имеются некоторые возражения. Что произойдет, если я отвечу ей взаимностью?

— Ничего хорошего для тебя, — уверенно произнес мой собеседник.

— Так я что, не имею права на самооборону? — возмутился я.

— Имеешь, — ответил тот. — Она не может тронуть тебя в аптеке, потому что это дела бизнеса. Нам платят за защиту этого объекта. Ты же не можешь напасть на нее исподтишка. Это будет расценено как убийство. Если кто-то из вас погибнет в честной схватке, у меня претензий не будет.

— А у других людей? — услышал я оговорку.

— А у других людей могут быть, — не стал врать тот. — Ты борзый паренек, а за такое приходится отвечать. Ты знал, на что шел, когда человека опускал. А если не знал, то ты дурак конченый, и тогда место твое на свалке, тухлятину жрать. Переселяйся туда добровольно, и я сделаю так, что она тебя простит.

— Спасибо, я пока воздержусь. — ответил я. — Передайте ей, что я вызываю ее на бой. Один на один, без огнестрела. Все остальное разрешено. Пусть придут люди и зафиксируют результат. Пятнадцатое июня, в полночь, на городской свалке. Это чтобы далеко не ходить. Один из нас там и останется. До этого никаких нападений.

— Договоренность подтверждаю, — послышался голос на том конце. — У меня такое право есть. Можешь возвращаться домой, тебя никто не тронет. Отчаянный ты паренек, Вольт. Нравишься ты мне. Даже жалко, что такую плохую смерть выбрал. Она ведь тебе мстить будет за свое унижение.

— Спасибо, Флэш, до встречи, — сказал я и повесил трубку.

Я спятил? Да ничего подобного. Просто в голове моей забрезжила одна очень и очень многообещающая идея. Несколько прочитанных абзацев из потрепанной книги дали мне новое направление для поиска. Мое положение совершенно точно не безнадежно. Я подошел к дороге, поднял руку, и разбитый рыдван, крылья которого были скручены проволокой, со скрипом остановился у обочины.

— В сервитут, на Баррикадную, — сказал я водителю-человеку, и тот поднял три пальца.

— Тридцать? — удивился я. — Ну, дорого же! А, ладно, поехали!

Дома в этом Воронеже не лезли вверх. Они стелились по земле, приземистые, плотно прижатые к ней. Дома словно боялись лишний раз выглянуть из-за соседних крыш. Одноэтажные, реже двухэтажные, с облупившейся краской на ставнях и с палисадниками, где наливались соком подсолнухи. Над некоторыми крышами торчали телевизионные антенны, кривые и ржавые, погнутые ветром. Вездесущие бабки сидели на лавочках, присматривая за внуками. Теплые платки на старушечьих плечах — непременная примета жаркого лета. Таксист сбавил скорость, объезжая яму, а где-то в глубине одноэтажной улицы глухо тявкнула собака, коротко и лениво, будто спросонья. Чижовский проезд наклонился к реке, и такси поехало веселее. Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда я пересек середину моста.

— Привет, котенок, — сказал я. — Ну, не рычи так, солнышко. Потерпи пару недель. Жди меня, и я приду. Хочешь, пообедаем как-нибудь вместе? Нет? Ну, как знаешь.

— Что, с бабой поругался? — сочувственно спросил водитель.

— Да, сложно у нас с ней, — честно признался я. — Девчонка — огонь, но темперамент у нее просто бешеный. Так и норовит меня грохнуть.

— Моя такая же, — махнул рукой водила. — Раз эмоции есть, значит, любит. Радуйся, парень. Повезло тебе с ней.

— Да мне просто капец, как с бабами везет, — хмыкнул я, расплатился и вылез из машины. — Я же записной ловелас, йопта.

Итак, — думал я, шагая к аптеке. — Что мы имеем? Отношения у Флэша и Лилит скверные, хоть он и ее начальник. Скорее всего, ее поставил сам Шерхан через его голову, а такого ни один руководитель не любит. Даже если мне удастся с ней разобраться, от мести Шерхана это не спасет. Она может быть отсрочена, но так и останется висеть над моей головой, как дамоклов меч. Веселенькая перспектива, но все лучше, чем если меня прилюдно, напоказ разорвут на куски по дороге между домом и аптекой. Полиция даже искать никого не станет, потому что именно Шерхан им зарплату и платит. А ведь это не все, что я узнал за сегодня. Интересно, что это за пристрастия такие у господ эльфов, раз модели им нужны непременно девственные? И ведь даже не стесняются того, что эта школа просто вывеска. Или та дуреха со стеклянными глазами и меткой на лбу случайно проболталась? Она ввиду постоянной эйфории от любви к господину малость не в себе. Значит, крыша у этой школы… Да прынц Ольденбургский ее крыша и есть! Что тут думать-то. Это ведь его безопасность меня током пытала. И его высочество регулярно бывает у нас в сервитуте. Он сюда, как на работу ездит. Интересно, зачем? И при чем тут Шерхан? Или с Зоотерикой какие-то другие дела ведутся?

Я почти дошел до своей аптеки. Вот и ваевский панк Юра Хтонь сидит на бордюре и терзает струны гитары. Раззявленная пасть футляра почти пуста. Видимо, он только вышел на промысел.

— Мимо тещиной квартиры просто так я не пройду!

То в замок засуну спичку, то ей кучу накладу!

— Слушай, Юрец, — не выдержал я. — Не накладу, а наложу. Ты чего как нерусский?

— Тогда в рифму не получается, — хмуро ответил тот.

— А ты попробуй срифмовать «не хожу» и «покажу», — подсказал я, и лицо панка просветлело. Он начал что-то бормотать и дергать струны, то и дело напевая. Кажется, дело у него пошло на лад.

Дзынь!

— Привет, теть Валь! — жизнерадостно произнес я, зайдя в аптеку. Мрачная полутьма, пыльные банки на потемневших стеллажах и горластая тетка, которая может завязать кокетливый бантик из кочерги. Как же я все это люблю!

— Ой, Вольтик! — расплылась она в улыбке. — А я так волновалась за тебя! Кошка эта драная зла на тебя, просто сил нет. У меня руки так и тянулись из дробовика ее приложить.

— Не надо, теть Валь, все улажено, — ответил я, и она взглянула недоверчиво.

— Да ладно! Ну, смотри, коли так. Я бы ей не верила.

— Какие отзывы по товару? — спросил я, уводя разговор в сторону.

— Отличные отзывы, Вольтик! — расцвела напарница. — Бабы довольные целый день идут. Треть уже продала. Деньги сразу заберешь?

— Да, давай, — сказал я. — Если мутишь у хозяина за спиной, кассу надо день в день сводить.

— Ты еще поговори у меня, — пренебрежительно ответила тетя Валя. — Я тридцать лет с хвостиком в аптеке работаю. Себе квартиру купила, детям квартиры купила, а тут всякая мелочь зеленая будет меня жизни учить. Без сопливых разберемся. Забирай, я уже отложила твою долю.

И она грохнула на стол увесистый мешочек, который поверг меня в некоторое смущение. Хранить дома большое количество наличности мне как-то не хочется. У нас же тут сервитут, как-никак. Узнают лихие люди, я и дня не проживу. Надо в банк идти.

— Васька мой к закрытию явится, — сказала Валентина. — Принесет ливер с охоты. Выберешь тогда, что нужно. А то у меня «Неваляшка» твоя закончится скоро. Я тут ей вообще всё лечу, от запоров до прыщей.

— И как? — живо заинтересовался я. — Помогает от прыщей?

— Не-а, — жизнерадостно заржала напарница. — Но еще никто не жаловался. Бабы эти прыщи почему-то замечать перестают. Некоторые уже и за добавкой приходили.