Бетонное алиби - Леонов Николай. Страница 3

– То есть нам говорят: нашли убитого – хорошо, работайте, но аккуратно, чтобы никого не задеть, – перевел Крячко, и в его голосе зазвучала привычная циничная нота.

– Не говорят. Намекают. Очень прозрачно, – поправил Орлов.

Он посмотрел прямо на Гурова.

– Лев, я знаю твои принципы. Но здесь… давление будет колоссальным. Административный ресурс у них – на уровне министерств. Любое твое движение, любой запрос попытаются затормозить, замучить согласованиями, потерять. Ты должен быть не просто точен. Ты должен быть безупречен. Каждый твой шаг – с опорой на железобетонные факты и пункты уголовно-процессуального кодекса. Понятно?

Гуров медленно кивнул. Внутренний монолог уже набирал обороты, но внешне он оставался спокоен, как поверхность глубокого озера. Безупречен. Железобетонные факты. Ирония в том, что, судя по всему, сам бетон там как раз и не железный. «Они хотят, чтобы мы работали по их алгоритму: шумиха – формальное расследование – вывод о несчастном случае с элементами халатности – наказание стрелочника. А я смотрю на эти цифры: смерть за полсуток до падения плиты. И вижу не алгоритм, а режиссуру. Тщательную, циничную, дорогую. Кто-то посчитал, что проще устроить маленький апокалипсис, чем убирать одного инженера тихо. Значит, инженер был не простой. Значит, то, что он знал, стоило дороже, чем ремонт двухсот квадратов перекрытия».

– Понятно, Петр Николаевич, – сказал он вслух, принимая папку. – Первичный рапорт от Следкома есть?

– Есть. Поверхностный, как лужа. Осмотр места происшествия провели вчера вечером, уже после извлечения тела и основной части завалов. Акцент на технической причине аварии. Фотофиксация скудная. – Орлов протянул еще одну тонкую папку. – Все, что у них есть. Ваш выход.

Служебный полностью затонированный микроавтобус «Форд Транзит» мягко катил по еще не до конца обжитым проспектам Солнцево-парка. За стеклами мелькали зеркальные фасады новостроек, стерильные газоны и пустые детские площадки – декорации к жизни, которую только предстояло заселить. Крячко, уткнувшись в планшет, бормотал что-то под нос, выуживая первые крохи информации об ООО «СтройГарант». Гуров молча смотрел в окно, но его мысли были уже там, на месте. Он чувствовал знакомое предвкушение, смешанное с горечью. Еще одна смерть, которую пытались спрятать за фасадом бюрократии и бетона.

Объект «Енисей» оказался громадным, футуристическим комплексом из стекла и стали, напоминавшим гигантский кристалл, вросший в землю. Но на его теле зияла черная, безобразная рана. Один из корпусов, ближе к тыльной стороне, был частично скрыт строительными лесами и брезентом, но даже с расстояния была видна зияющая дыра в этажах, как выбитый зуб. Вокруг суетились люди в касках и оранжевых жилетах – МЧС, строители, представители подрядчика. Работа кипела, но Гуров, едва выйдя из микроавтобуса, уловил странный диссонанс.

– Смотри, Стас, – тихо сказал он, надевая бейдж на шнурке с гербом МВД. – Работа идет. Но не по поиску следов преступления. Они расчищают. Убирают. Стирают картину.

Действительно, основное внимание спасателей и рабочих было направлено не на консервацию места возможного убийства, а на скорейший разбор и вывоз обломков. Кран осторожно поднимал крупные фрагменты бетонной плиты, погрузчики сновали туда-сюда. Охрана на КПП, завидев их, засуетилась, один из охранников что-то быстро говорил в рацию.

К ним направился мужчина лет сорока в белой каске с надписью «СК», в строгом темном пальто поверх костюма. Лицо уставшее, с отсутствующим выражением.

– Полковник Гуров? Полковник Крячко? – спросил он, слегка кивнув. – Старший следователь Солнцевского управления Следственного комитета Иванов. Вас ожидали. Прошу.

Он повел их по периметру, огороженному желтой лентой с привычной надписью «Место происшествия». Внутри здания царил полумрак и стоял едкий запах бетонной пыли, разогретого металла и чего-то еще, сладковатого и неприятного – запах недавней катастрофы. Свет пробивался сквозь дыру в перекрытиях, освещая хаос из арматуры, обломков, оборванных проводов и кусков гипсокартона. Гуров остановился, медленно поворачивая голову. Его взгляд, тренированный годами, выхватывал детали.

– Покажите, где нашли тело.

– Здесь. – Иванов указал на пространство прямо под краем зияющей дыры. На бетонном полу все еще виднелся меловой контур, искаженный, неестественно скрюченный. Рядом – несколько пронумерованных пластиковых маркеров. – Лежал лицом вниз. Частично придавлен мелким обломком. Но, как вы знаете из заключения…

– Да, знаем, – перебил Гуров, не отводя взгляда от контура.

Он присел на корточки, внимательно рассматривая пол. Бетон был покрыт слоем серой пыли и мелкой крошки, но в радиусе метра от контура он заметил странную аномалию: пол был чище. Как будто его подметали. Или что-то убирали.

– Осмотр проводили после извлечения тела и начала расчистки?

– Фактически – да, – признался Иванов, и в его голосе послышалось оправдание. – Приоритет был за МЧС – обеспечить безопасность, не допустить дальнейших обрушений. Мы работали в их графике.

Гуров молча кивнул, встал и подошел к краю обрушения. Он заглянул вниз, на нижний этаж, заваленный грудой бетона. Потом поднял глаза на торец обрушившейся плиты. Срез был неровным, арматура торчала, как разорванные сухожилия. Но его внимание привлекло не это. В нескольких метрах от края, на еще стоящей части перекрытия, он увидел два небольших, аккуратно уложенных стопкой блока из ячеистого бетона. Они явно не были частью конструкции. Они были подставкой. Опорой.

– Что это? – спросил он, указывая.

Иванов пожал плечами:

– Строительный мусор. Их тут везде полно.

– Мусор, который сложен в пирамидку? – вступил Крячко, подходя ближе. – Похоже на временную опору. Чтобы плита не просела сразу.

Гуров не ответил. Он отошел и дал себе время просто наблюдать. Слаженная работа МЧС была впечатляющей: люди четко знали свои задачи, техника работала как часы. Но вся эта эффективность была направлена на одну цель – ликвидировать последствия. Сделать так, чтобы от катастрофы осталась лишь память и отчет. Никто здесь не искал причину. Они уже ее знали: «технологическое нарушение», «ошибка в расчетах», «человеческий фактор». Удобная, гладкая версия, которая всех устроит. Под тоннами бетона и этой бумажной волокиты можно похоронить что угодно. Даже убийство. И в этом чудовищная ирония, думал Гуров, глядя на искореженную арматуру. Бетон. Символ надежности, прочности, фундаментальности. Основа современного мира. А здесь он стал идеальным инструментом маскировки. Гробом и маскировочной сеткой одновременно. Убили человека, а потом устроили ему самые дорогие похороны в мире – под обломками национального проекта. Чтобы даже смерть его служила чьей-то прибыли.

– Акт осмотра тела у вас при себе? – спросил он, обрывая свой внутренний монолог.

– Копия, – Иванов достал из портфеля заламинированный лист. – Оригинал в Бюро судмедэкспертизы.

Гуров принял документ. Его глаза быстро пробежали по сухим, казенным строчкам. «…обширная гематома в затылочной области… линейный перелом затылочной кости с распространением на основание черепа… отсутствие характерных повреждений от сдавливания или воздействия обломков строительных конструкций… в раневом канале обнаружены микрочастицы, предварительно идентифицированные как полимерное покрытие, возможно, от рукояти инструмента…» Это был язык фактов, неумолимый и точный. Он не оставлял места для версии о несчастном случае.

– Свидетели? Камеры?

– Объект на этапе стройки. Камеры только на периметре и складах. Внутренние не подключены. Свидетелей, видевших Корнеева в день исчезновения, опрашиваем. Пока ничего существенного. Последний раз его видели в его кабинете в административном корпусе примерно в восемнадцать ноль-ноль. Ушел, сказал, что задержится. Больше никто не видел.

– А кабинет его осматривали?

Иванов снова сделал то движение плечами, которое стало уже его визитной карточкой – жест человека, который делает то, что может, а не то, что нужно.