Убей меня, люби меня - Янь Хэй. Страница 18

– Она – благородная натура и не выносит таких, как ты. Считай за счастье, что вообще жива. Еще смеешь жаловаться?

Мэй Линь беззвучно засмеялась, вспоминая, каким в ее случае вышло то самое «помилование».

– Так мне теперь благодарить ее?

Лицо Мужун Цзинхэ исказилось от гнева, но Мэй Линь не позволила ему выплеснуться наружу.

– Трудность в другом. Даже будь у меня силы тащить тебя, мы оба не ушли бы далеко. А у меня и сил-то нет. – Она констатировала очевидное, но все же не удержалась от издевки: – Твоя женщина скоро будет здесь. И уж точно тебя спасет. К чему цепляться за меня?

– Мне так нравится, – равнодушно отрезал Мужун Цзинхэ.

Он понимал, что ситуация критическая, и больше не зацикливался на любезной его сердцу Ломэй. Немного подумав, он хмуро добавил:

– Времени действительно в обрез…

Лучшие воины Мужун Сюаньле, отправленные на разведку, стягивались к месту, на которое указал кречет. Впереди, среди зарослей, мелькнула фигура в одежде Мужун Цзинхэ. Без лишних раздумий один из стражников вскинул лук и выпустил две стрелы…

Когда Мужун Сюаньле и Муе Ломэй добрались до места, их встретил мрачный и несколько растерянный стражник. А тот, кого они искали всю ночь, – Мужун Цзинхэ – лениво возлежал в объятиях красавицы на гладком камне у ручья. Под головой у него лежал свернутый плащ, а сам он остался в белой нижней одежде. Волосы девушки были небрежно растрепаны, а халат развязан. С первого взгляда легко было догадаться, чем они занимались перед тем, как их обнаружили.

Кругом пышно цвели дикие хризантемы, в ручье весело журчала вода, но испачканные в крови белые одежды придавали безмятежному пейзажу какой-то зловещий контраст, тем не менее не лишенный порочной притягательности.

Муе Ломэй помрачнела.

– Брат, зачем вы пришли? – Мужун Цзинхэ даже не попытался приподняться, в голосе его звучали ленца и безразличие.

Мужун Сюаньле скользнул взглядом по стоявшему в стороне стражнику и сразу заметил в его глазах нечто странное. Что-то было не так.

Старший принц внимательно всмотрелся в лицо брата, на котором читалось плохо скрываемое раздражение.

– Цзинхэ, ты ополоумел? Представляешь, каких усилий нам стоило тебя найти? – нахмурившись, он говорил с той снисходительной строгостью, с какой старший брат отчитывает младшего.

Мужун Цзинхэ изобразил удивление:

– Вы искали меня?

Он даже не смотрел на них, все его внимание было приковано к Мэй Линь. Девушка быстро сообразила, чего он добивается, наклонилась и нежно коснулась губами его лица, а затем опустилась к шее.

Мужчина чуть запрокинул голову, и его полуприкрытые глаза заблестели от удовольствия. Но тон голоса, которым он обратился к брату, оставался холодным:

– Мы с любимой наслаждались осенними пейзажами и уже собирались вернуться. Или ты считаешь, что спустя пять лет после армейской службы я не в состоянии о себе позаботиться?

Он неожиданно улыбнулся. Его взгляд впился в стоявшего в стороне стражника, а голос зазвучал с ледяной насмешкой:

– Так вот почему ты решил проверить мою реакцию, выпустив пару стрел?

Мужун Сюаньле тотчас изменился в лице. Его глаза налились гневом:

– Да как ты посмел?!

Солдат мгновенно рухнул на колени.

– Ваше высочество, пощадите! Ветер колыхнул ветви, и я подумал, что это зверь. Я не хотел оскорбить принца! – его голос звучал ровно и спокойно, без намека на страх.

Но прежде чем Мужун Сюаньле успел что-то ответить, младший принц лениво добавил:

– Если ты неспособен отличить человека от зверя, то такие люди в окружении брата подвергают его большой опасности.

Эти слова унизили стражника сильнее любой пощечины, и он резко побледнел. Губы задрожали, мужчина в панике принялся биться лбом о камни.

– Ваше высочество! Ваша милость! Я осознал свою вину!

Глаза Мужун Сюаньле на миг сверкнули холодным блеском, но уже в следующее мгновение он улыбнулся.

– Раз уж этот тупоголовый раб оскорбил тебя, братец, конечно, я его накажу. – И немного помолчав, добавил: – Но нам лучше не задерживаться. Осенняя сырость в горах пронизывает до костей. Нужно поскорее вернуться.

Мужун Цзинхэ чуть прищурился, словно обдумывая его слова. Он вальяжно откинулся на плечи Мэй Линь, закрыл глаза и, казалось, мог вот-вот задремать. Однако затем он приоткрыл веки и лукаво взглянул на брата:

– Братец, тебе лучше ехать первым. Мы с любимой еще недостаточно насладились друг другом, ведь на самом деле…

– Достаточно! Мужун Цзинхэ, сколько можно насмехаться?! – потеряла терпение молчавшая до сих пор Муе Ломэй, ее глаза полыхнули гневом.

Мужун Цзинхэ будто бы только сейчас заметил ее присутствие. Он уставился на нее затуманенными от похоти глазами, и его лицо тут же окаменело. Губы слегка дрогнули, а взгляд стал ледяным.

– Кто ты такая, чтобы в подобном тоне разговаривать с принцем?

Эти слова прозвучали так неожиданно, что не только Муе Ломэй и Мужун Сюаньле, но и Мэй Линь застыла в изумлении. А принц, словно не замечая их реакции, вальяжно продолжал:

– Ты ранила любимую женщину принца. И пока неясно, как будешь возмещать ущерб. Решила совсем распоясаться?

– Мужун Цзинхэ… ты… ты…

Муе Ломэй, прежде разнеженная его вниманием и заботой, теперь не могла подобрать слов. Он всегда холил и лелеял ее – и вдруг разговаривает таким тоном?! Она побледнела от ярости и потрясения, совершенно не зная, что предпринять в ответ на такое бессовестное унижение.

– Титул принца не пустой звук, чтобы выкрикивать, что в голову взбредет, – высокомерный голос обдал ее откровенной неприязнью.

Губы мужчины тронула усмешка, а в глазах мелькнуло отвращение.

– Такие, как ты, надменные и скучные, вообще не стоят внимания. Принц просто решил развлечься, а ты подумала, что стала для него важной птицей? И еще осмелилась поднять руку на мою женщину?!

Муе Ломэй почувствовала, как ее пальцы заледенели. Лицо исказилось от обиды.

– Хорошо… хорошо… Отлично!

Она резко развернулась и пошла прочь, даже не посмотрев на принца. Мужун Сюаньле несколько раз попытался окликнуть ее, но девушка не замедлила шаг. Старшему принцу пришлось оставить эту затею, и он устремил на брата полный осуждения взгляд.

– Цзинхэ, на этот раз ты зашел слишком далеко!

Но младший принц лишь лениво качнул головой и не удостоил его ответом. Мужун Сюаньле поджал губы и тоже развернулся, собираясь уйти, однако после нескольких шагов внезапно остановился.

– Ты, – бросил он одному из стражников, – остаешься здесь, чтобы защищать принца Цзинхэ. Если с ним что-нибудь случится, не сносить тебе головы.

Когда он скрылся среди деревьев, Мэй Линь почувствовала, как пальцы Мужун Цзинхэ, сжимавшие ее запястье, постепенно слабеют. Его хватка показывала, как непросто ему далось это представление, но девушка не могла понять мотивов принца. Зачем он сказал все эти слова, если они приносят ему столько страданий? Разве не проще открыть Муе Ломэй правду?

Однако ей не дали времени поразмыслить над этим. Мужун Цзинхэ плавно повернул голову, и его губы скользнули по ее шее. Со стороны все выглядело так, будто они снова захотели предаться страсти. Стоявший неподалеку стражник явно смутился, понимая, что гнев принца дорого ему обойдется. Боясь навлечь на себя еще большее недовольство, он быстро отвел взгляд и отошел подальше.

– Надо убрать его, и как можно скорее, – вкрадчиво шепнул Мужун Цзинхэ, хотя глаза его оставались пугающе холодными.

Мэй Линь кивнула.

Этого воина оставили как надзирателя, а не как охранника. Стоит им потерять бдительность, и их продырявят так же, как одеяние Мужун Цзинхэ. Думая об этом, девушка перевела взгляд на халат, висевший неподалеку на деревце. Две стрелы с оперением прошили его так, что ткань даже не развевалась на ветру – с такой невероятной силой он был пригвожден к древесине.

Размышляя об этом, Мэй Линь удобно уложила Мужун Цзинхэ на камень, придав ему более расслабленную позу, а затем медленно встала и пошла к стражнику.