Земля без края - Крейг Эрин. Страница 3

– Ха! Любопытное обвинение со стороны взрослой женщины, которая все еще верит в монстров под кроватью и оставляет в лесу подарки и подношения в надежде заслужить награду. Не задумывалась, как глупо себя ведешь?

– Нет ничего глупого в благодарности, – отрезала Грир.

Луиза покачала головой и поморщилась:

– Пустая трата времени и ресурсов. Сколько еды сгнило зря в этом лесу. Представляешь, сколько семей можно было бы накормить этими подношениями? Как бы даже малая их часть помогла нашей деревне? Моей семье?

– Ничего не сгнивает. Подношения всегда забирают. Ничего не остается, – возразила Грир, в то же время понимая, что избегает неудобной правды.

В их городке были семьи, которым приходилось нелегко. В темные месяцы зимы им не хватало корзины яблок, куска мяса или мешка муки, которые были у других. Бофорты жили особенно бедно. Однако это малая цена в сравнении с тем, что получал город. Защиту Камней-оберегов. Покровительство Благоволения. Ни одно другое поселение на побережье не могло похвастаться такой удачей.

Луиза вздохнула:

– В лесу полно тварей, готовых полакомиться тем, что мы оставляем у алтарей. Птицы – скопы и коршуны. Куницы и рыси. Черные медведи, лисы, волки, – перечислила она и сердито вздохнула. – Они забирают еду, а не Благоволение. За все годы так называемого перемирия их никто не видел. Потому что их не су-ще-ству-ет.

– Тогда кто защищает нас от Ясноглазов?

Луиза возвела глаза к небу:

– Их тоже выдумали.

У Грир от волнения и ужаса скрутило живот.

– Нет… Не может быть! Марта их видела. Они убили всю ее семью!

Луиза, стоило отдать ей должное, смущенно опустила взгляд:

– Мы не видели, кто их убил. Мы не знаем наверняка.

– А как же выжившие из других городов? Все описания сходятся. Ты же прекрасно знаешь эти истории, – сказала Грир, представляя кровавый хаос, вопли о помощи, расколотое жестокостью небо.

– Истории, рассказанные теми, кому выгодно держать нас в страхе, чтобы мы слушались и во всем подчинялись. Теми, кто обладает властью. Как Хессель Маккензи.

– При чем здесь мой отец?

Луиза потерла переносицу, размазывая заячью кровь по лицу. Это придало ей дикий, яростный вид.

– Ну как ты не замечаешь?

– Не замечаю чего? – встревоженно переспросила Грир, чувствуя, как отчаянно колотится сердце.

Воздух стал казаться тяжелым и заряженным, как в минуту перед грозой. Грир не могла понять, как ее настояние на том, чтобы сделать подношение, переросло в этот запутанный, злой разговор.

– Различий между нами! – воскликнула Луиза. – Сегодня ты расхаживала по лесу в платье, которое лучше, чем мой праздничный наряд. Ты всегда оставляешь на пеньке целый семейный ужин, словно тебе это ничего не стоит. Я охочусь, собираю ягоды и коренья, чтобы моей семье хватило запасов на зиму, а ты бездельничаешь целыми днями, карябаешь что-то в альбоме, рисуешь карты, которые никому никогда не понадобятся!

Грир разинула рот, уязвленная жестокими словами лучшей подруги. Она отвернулась, не в силах вынести ее яростный взгляд, и обхватила себя руками, сдерживая слезы.

Луиза смягчилась:

– Грир, я не хотела…

– Ты говорила, мы поделим сегодня добычу, – напомнила Грир, решительно расправляя плечи.

– Я всегда так говорю, но ты никогда не берешь свою долю, – неуверенно произнесла Луиза.

– Сегодня возьму. И оставлю ее как подношение, – ответила Грир.

Луиза осуждающе фыркнула:

– Ты… ты это серьезно?

Грир промолчала, хотя на душе у нее было тяжело.

После долгой, напряженной паузы Луиза бросила заячьи внутренности на землю у ног подруги, поморщилась с презрением, взяла рюкзак и пошла прочь. Грир посмотрела ей вслед и увидела, как освежеванные зайцы, привязанные к рюкзаку, покачиваются, подобно сломанным марионеткам.

– Луиза! – позвала она, но подруга уже скрылась за деревьями.

Каждый отголосок ее шагов отдавался в ушах Грир пушечным выстрелом, вибрацией в теле, болью в сердце. Она взмолилась, чтобы Луиза вернулась. Извинилась, предложила помириться. Чтобы они вместе положили подношения на алтарь и вернулись домой, будто ничего не произошло.

Луиза и Грир дружили со школьных лет и нередко ссорились, но обычно из-за мелочей и недопонимания. Не поделили куклу или задели друг друга обидными словами в жаркий летний день, когда можно вскипеть по любому поводу. Луиза целую неделю не разговаривала с подругой, когда узнала, что на мостике над ручьем Керстаг Эллис ее поцеловал. Грир не сказала об этом сразу, поскольку знала, Луиза расстроится, и еще ей хотелось хотя бы это сохранить в секрете, учитывая, что последние десять лет она делилась с подругой едва ли не каждой мыслью.

Ссора, которая произошла только что, ощущалась иначе. Они уже не дети. Не дуются друг на друга из-за нерассказанных секретов и красивых лент для волос. Грир двадцать семь, Луизе – двадцать два. Они взрослые женщины. Потому и ставки выше, и слова жестче. И все же Грир ждала, уверенная, что ее желание исполнится. Но секунды шли, и ее надежда угасала. Грир поникла и оглянулась на деревья. Флажки на ветвях шуршали на легком ветру.

– Она это не всерьез, – громко произнесла Грир, надеясь привлечь внимание тех, кто может ее услышать. – Уверена, она сказала так сгоряча.

Будто в ответ, лес затих. За весь день в нем не было так тихо. Грир подобрала разбросанные по земле потроха, нырнула под тяжелую ветвь красношапочника и зашла за линию флажков в поисках алтаря. Она ясно ощутила тот момент, когда вступила в дикий мир, чужой и неизведанный, не отмеченный ни на одной из ее карт. Первая из их городка она стояла на этой земле, так далеко от дома, так далеко от Камней-оберегов. Грир сделала глубокий вдох, наслаждаясь этим чувством. Оно ударило ей в голову, как глоток лучшего виски Феннека О'Коннела, но быстро развеялось, когда она заметила следы, оставленные в пружинистом мху.

Грир растерянно моргнула, полагая, что ей это привиделось в свете вечернего солнца. Но следы не пропали. Она присела на корточки и внимательно их осмотрела. Их оставили чьи-то ступни, босые и очень крупные. Очень странной формы. Грир нервно сглотнула. На каждой ступне было по два пальца.

Она хорошо знала лес у их городка. Так же хорошо, как собственный дом. Эйли Маккензи, покойная мать Грир, рассказала ей про все виды деревьев, которые там росли, про животных, что обитали в чаще. Но ей на ум не приходило ни одно создание с двумя пальцами на ногах. Вот он. Знак. Луиза ошибалась. Благоволение существуют, как и кошмарные Ясноглазы, от которых они защищают жителей Ошибки. Грир хотелось взвыть от досады, что она не может представить это неопровержимое доказательство подруге.

Где-то в лесу треснула ветка. Сердце Грир сжалось в груди, и она внезапно осознала, что осталась одна, в то время как рядом бродит чудище, оставившее эти громадные следы.

– Подношения, – торопливо прошептала она себе. – Найди алтарь, выложи на него подношения и вернись домой. Благоволение будут тебе благодарны, Благоволение благословят твой путь.

Она проговаривала это все не задумываясь, повторяя то, что Марта долгие годы вбивала ей в голову.

Грир остановилась у поваленного дерева – первого, на которое она наткнулась. Это была большая береза, со сморщенной, как бумага, корой, из-под которой прорастали грозди ежовика, гриба, чьи выросты напоминали позвонки. Грир встала на колени перед березой и провела ладонью по стволу, выражая почтение.

Хотя Марта и научила ее фразам и ритуалам, чтобы расположить к себе Благоволение, но это Эйли приучила дочь уважать природу и все ее чудеса. Детство Грир прошло по большей части среди дикой природы, которую они исследовали вдвоем с матерью. Всякий раз, когда они находили что-то необыкновенное, то замирали на время, любуясь и размышляя. Они вставали на колени, и подолы их юбок сливались вместе, а ветер уносил их шепот, переплетая так тесно, что казалось, он принадлежит одному человеку.

Марта предпочитала строгие церемонии: она любила особенно аккуратно разложить подношения, в ее молитвах звучало четко выверенное благоговение, она держала все в строгом порядке и не отклонялась от установленного ритуала.