Земля без края - Крейг Эрин. Страница 4

Эйли же горела жаждой открытий, желанием увидеть, узнать, прочувствовать больше. Она считала, что искренне показать, как ты ценишь полученные блага, можно, лишь пользуясь ими: заходя так далеко, как только позволяют Камни-обереги, наслаждаясь великолепием мира, купаясь в его сиянии, позволяя бурлящей от волнения крови звучать подобием молитвы.

Вера Грир была слиянием учений Марты и Эйли. Они словно направляли ее руку, заставляя замереть на мгновение, прочувствовать текстуру и тепло древесной коры, бережно выложить на алтарь жуткие подношения. Кишки. Печень. Почки. Сердце.

Когда Луиза бросила их на землю, они испачкались, и Грир постаралась очистить их, удаляя грязь. Наконец, удовлетворенная результатом, она подалась назад и обвела взглядом сосновую чащу. Грир прокашлялась. Она еще не начала говорить, но чувствовала, что ее голос непременно задрожит.

– Я оставляю вам эти дары, подношение в знак благодарности, – произнесла она, и волоски у нее на затылке встали дыбом от волнения. Грир была готова ко всему. – Пусть вы найдете им должное применение и они принесут вам усладу.

Грир затаила дыхание. Может, именно сегодня она услышит ответ Благоволения? Она ждала, присматривалась к каждому дрогнувшему листику, прислушивалась к каждому шороху.

Но ведь они не пришли бы так незаметно. Грир бросила взгляд направо. Следы были большие, очень большие… Налево. Два пальца – у кого на ногах всего по два пальца? Ели стояли неподвижно, тихие и суровые. Свет лиственниц затух, и лес вокруг потемнел. Надвинулся на нее. Что это – знак наступающей грозы? Нависшие над горами облака? Приближение ночи? Благоволение? Или самое страшное… чудища, которых они сдерживали? Лес застыл в ожидании, упрямо не раскрывая своих секретов.

Грир сосредоточилась на подношениях, запятнавших кровью белую кору. Она тоже могла быть упрямой. И все же, преклонив колени, в эту растянувшуюся минуту она ощутила притяжение родного городка, нарастающее по мере того, как солнце опускалось к горизонту. Камни-обереги тянули ее к себе, как рыбак тянет клюнувшую рыбу. Пока еще мягко, но с настойчивостью.

Грир сегодня подсчитывала шаги, как всегда, когда выходила за границы Ошибки. Десять тысяч. Может, чуть больше. Может, чуть меньше. Около пяти миль. На обратную дорогу уйдет два часа. Как минимум. У нее еще достаточно времени до Первого зова. Вполне. Можно подождать еще секунду. Еще минуту. Уж на минуту она может задержаться.

Напряжение снова начало нарастать, утягивая ее к Камням. Грир наконец сдалась и встала на ноги, уверенная, что, стоит ей отойти от алтаря, как чаща оживет и примет ее дары. Она сдула темную прядь, упавшую на глаза, и потерла ладони, липкие и грязные из-за заячьих потрохов. Ей не терпелось отмыть их в первом же ручье, который попадется на пути. Марта непременно сделает ей выговор, если Грир вернется домой в крови, будто ученик мясника.

Теперь, когда она шла в сторону Ошибки, на нее больше ничего не давило, и дышалось намного легче. Грир собрала вещи, но ненадолго задержалась над своей картой. Она очень гордилась ею, пока Луиза не произнесла те злые слова, испортив ей все удовольствие. Грир внимательно изучила ровные линии, идеальное соблюдение масштабов, пометки, обозначающие каждую рощу красношапочников, которую они с Луизой видели по дороге. Работа была выполнена достойно, и Грир это прекрасно знала. Она решительно скатала карту и убрала в сумку. Она не позволит Луизе омрачить радость от этого достижения. Зайдет на лесопилку и покажет карту помощнику отца, Айану Адайру. Тот наверняка ее оценит.

Грир перекинула лямку сумки через голову и в то же мгновение заметила что-то краем глаза. Какое-то движение за деревьями. Скрытное. Беззвучное. Грир напрягла слух, испуганная полной тишиной. Всегда, сколько себя помнила, она слышала. Что-то большое, что-то маленькое. Слышала маловероятное. Совершенно невозможное. Взмахи крыльев вдали, разговоры в дальнем углу комнаты, шелест снежинок, ложившихся на ветви за домом. Порой ей казалось, хотя думать об этом было страшно, что она могла разобрать сердцебиение каждого жителя Ошибки, пульсацию жизни, которая требовала, чтобы ее заметили.

Грир не знала, откуда у нее это умение, и не могла его игнорировать. Почему же сейчас лес молчит? Ее сердце внезапно сковало страхом. Он охватил ее и душил, как потяжелевшее от воды одеяло, жуткий вес надвигающейся беды. Пряди ее волос взметнулись в воздух, словно кто-то выдохнул прямо у нее за спиной. Грир боялась обернуться. Боялась увидеть, что там.

Кто-то подкрался к ней, а она ничего не услышала. Это казалось невозможным, и поэтому так тяжело было это принять. Грир зажмурилась, и перед ней предстали дикие, фантастические картины. Демоны и монстры, кошмарнее которых вообразить невозможно. Деревья, которые бесшумно плавают по лесу, подобно туману. Деревья с сияющими глазами. Деревья со ступнями, на которых всего по два пальца. Деревья с длинными, узловатыми руками, тянущимися к ее обнаженной шее…

– Здравствуй, Скворушка.

Грир широко распахнула глаза. Это она услышала? Ей ведь не показалось? Низкий, чарующий голос прозвучал прямо у нее за спиной. Голос столь же реальный, как и ее собственный. Грир закусила губу. Она не собиралась на него смотреть. Не могла. И все же… Она не выдержала и резко обернулась. В лесу стояла тишина, и подношения пропали.

2

Черные облака пришли с гор на северо-западе и погрузили мир в сумерки задолго до того, как Грир выбрела из леса. Мрачные, как свежие синяки, они нависали так низко над землей, что казалось, их можно достать рукой. Упали первые холодные капли дождя, пропитывая влагой землю и юбку Грир. Она уже представляла, как ее отчитают за то, что нанесла грязь в дом.

Грир прошла мимо Камня-оберега, самого большого из всех, слегка сколотого сверху, так что его вид наводил на мысли о челюсти, в которой не хватало одного зуба. Грир провела кончиками пальцев по его влажной поверхности. Он моргнул красным, словно приветствуя ее. Стоило ей перейти через границу города, как с ее плеч будто свалился тяжелый груз. Как бывает, когда опускаешь на землю ношу после долгого путешествия. Мышцы расслабились. Стало легче дышать.

Камни-обереги из черного базальта, которые окружали городок, не представляли ничего примечательного, пока солнечный свет не падал на них под особым углом. Тогда от них исходило красное свечение. Вокруг Ошибки находились сотни этих камней – дары Благоволения в знак мира, длившегося уже несколько десятков лет. Камни защищали жителей, отгоняя Ясноглазов от города. Но в то же время, подобно тюремщикам, удерживали людей навсегда привязанными к этой земле.

Грир бросила тоскливый взгляд на лес за спиной и пошла к городу. Нравится ей это или нет, ночь она должна провести дома. Она задержалась на вершине Пустынного холма, обвела взглядом каменные склоны Пролива и Большой залив. Залив казался таким же необъятным, как океан, и вода в нем была не менее соленая. Огромные черные киты нередко подплывали к берегу полакомиться планктоном и мелкими рачками. Весной повсюду был слышен лай молодых тюленей. Луиза утверждала, что однажды даже заметила вдали акулу.

Последние два дня за Проливом стояла шхуна, на которой привезли необходимые для города припасы. Капитан все еще обговаривал цены на древесину с Хесселем и Айаном. В Ошибке находилась единственная лесопилка на побережье, в которой обрабатывали древесину красношапочников, превращая уродливые деревья в гладкие доски. Спрос на них был такой высокий, что торговцы преодолевали тысячи морских миль, рискуя жизнью, в стремлении добраться до этого отдаленного уголка планеты. Хессель, владелец лесопилки, все лето ждал прибытия шхуны, потирая руки в предвкушении значительного дохода. Но Пролив оказался свободным, там не виднелось ни высоких мачт, ни парусов.

Пока Грир смотрела на пустой залив, в ней поднялась тревога. Утром Хессель говорил, что они еще торгуются. Возможно ли, что на цене уже сошлись и древесину перенесли на шхуну?