Цветы для судьи - Аллингем (Аллингхэм) Марджери (Марджори). Страница 4

Холодный неодобрительный взгляд мисс Керли заставил его умолкнуть. У мистера Кэмпиона хватило ума изобразить смущение.

Джина пришла ему на выручку:

– Керли, вы ведь еще не встречались с мистером Кэмпионом? Некоторых его выходки сводят с ума, но большинство потом к ним привыкает.

– Это у меня болезнь такая, – с захватывающим смущением признался бледный молодой человек. – Разновидность нервного расстройства. Относитесь к этому как к стеклянному глазу, и моя особенность вас больше не побеспокоит.

Керли такое признание обезоружило, но лишь отчасти. В мире, где она жила, хватало показных молодых шутников, многие из которых оказывались глупцами со скверными манерами. Постепенно до нее начала доходить разница между гостем и одним из упомянутых шутников. Там поток чепухи служил ширмой, скрывающей пустоту, здесь же все имело иную природу. Чувствовалось, что умом мистер Кэмпион ничуть не обделен.

Немного помолчав, он снова заговорил:

– Джина, в Америке такого не увидишь. Тебя ждут волнующие впечатления. Грядет наш старый добрый лондонский туман. На улицах по традиции зажигают факелы, кондукторы выходят из автобусов и указывают шоферам дорогу, но автобусы все равно заносит на тротуары, и они врезаются в витрины. Попрошайки за небольшую плату переводят богачей через улицу. В окрестностях Друри-Лейн уже на расстоянии вытянутой руки ничего не видно. Я вдоволь насладился этой старой романтикой.

– Надеюсь, что она греет тебе душу. – Темные глаза Майка лениво блеснули. – А вот меня и прочих шоферов от такой романтики пробирает озноб. Джина, ты возненавидишь наш туман. На кожу и одежду он действует примерно так же, как в разгар лета путешествие на поезде из Парижа на юг.

– Понятно. Еще один английский пустячок для развлечения иностранцев. – В голосе молодой женщины улавливалась какая-то отстраненность.

Мистер Кэмпион впервые понял, что напряженная обстановка в гостиной вызвана не только присутствием мисс Керли.

– Итак, леди и джентльмены, профессор уже здесь, – весело произнес он. – Воздушный шар вот-вот взлетит. Выкладывайте ваши горести. Джина, ты что-то потеряла?

Возникла неловкая пауза, и, пока цепкий ум мисс Керли оценивал общую ситуацию, мистер Кэмпион, не знающий здешних реалий, понял, что допустил оплошность. Майк умоляюще взглянул на Джину.

– Дорогая, если вам нужно о чем-то поговорить втроем, я удалюсь, – подавшись вперед, сказала мисс Керли.

Джина задержалась с ответом. Ее лицо слегка покраснело. То был первый признак замешательства; казалось, еще немного – и самообладание покинет ее, а попытки его сохранить лишь усиливали это ощущение.

– Это излишне, мисс Керли, – наконец откликнулась Джина. – Кто знает… не исключено, вы нам в чем-то поможете. Так что… – Она намеренно умолкла.

Мисс Керли вновь откинулась на спинку стула.

– Я останусь, – твердо заявила она. – Речь ведь идет о вашем муже? Дорогая, Пол обязательно появится. Он всегда возвращается. Все братья любят время от времени исчезать. Это у них семейная традиция.

Ее слова полностью сломали лед, и Майк облегченно рассмеялся.

– Есть такая манера притворяться, – пробормотал он. – А наша добрая старая Керли видит нас насквозь. Правда?

– Да, я действительно вижу, – сухо ответила она, буравя его глазами.

– Постойте! Дайте Выдающемуся Уму вникнуть в суть дела, – запротестовал мистер Кэмпион. – Что приключилось с Полом?

Джина медленно повернулась к нему. Ее щеки вспыхнули.

– Наверное, с моей стороны это глупо, но я попросила Майка позвать тебя на неофициальный разговор. Пол не появлялся с четверга. А ведь он как-никак здесь живет и…

– Теперь понятно, – пришел ей на выручку Кэмпион. – Твоя точка зрения мне вполне ясна. Одно дело обратиться в полицию, и совсем другое – сделать вид, что ты не заметила трехдневного отсутствия мужа.

– Вот именно. – Джина с благодарностью посмотрела на гостя и продолжила: – Вероятно, другие жены к этому времени уже не находили бы себе места, но у меня… я имею в виду у нас… всё не так. – Оттенок гордости, звучавший в ее негромком, медленном голосе, придавал ему особое очарование. – Мы… Альберт, мы – поколение, ставшее взрослым уже после войны. Мы – другие. У Пола своя жизнь, у меня – своя… до некоторой степени. – Отчаяние вынудило ее умолкнуть, но она тут же заставила себя держаться в рамках и торопливо заговорила снова: – Я хочу, чтобы ты понял. Я не считаю чем-то из ряда вон выходящим, когда Пол на день-два исчезает, даже не удосужившись мне сообщить. Но я не припомню, чтобы он отсутствовал так долго, не подавая о себе вестей. И поэтому сегодня утром я почувствовала, что должна об этом кому-то рассказать. Надеюсь, ты меня понимаешь?

– Да-а… – не очень уверенно протянул мистер Кэмпион.

Джина на несколько секунд прикрыла глаза, опустив веки.

– В нашем кругу такое происходит сплошь и рядом, – вновь заговорила она, словно оправдываясь. – Он сейчас может быть где угодно. И не исключено, что вдруг вернется сегодня поздним вечером или завтра утром, а я из-за поднятой шумихи окажусь в дурацком положении.

– Позволь мне сказать, как я это понимаю, – твердо, но с максимальным дружелюбием произнес мистер Кэмпион. – Наш дорогой друг вполне мог отправиться на какую-нибудь коктейльную вечеринку, встретить там кого-то из своих, поехать с ними кутить на целую ночь, а потом очнуться после жуткого похмелья в чьем-то загородном доме и не заметить, что гулянка подзатянулась.

– Вполне возможно, – подхватила молодая женщина, стараясь убедить себя, что так оно и есть. – А мог и рвануть в Париж. Там ведь должна пройти выставка, по которой он сходит с ума. Но даже в этом случае я не понимаю, почему он задержался.

Мистер Кэмпион навострил уши.

– Это выставка редких рукописей у Бампуса, намеченная на февраль? – спросил он.

Джина взяла сигарету, и Майк встал, чтобы дать ей прикурить.

– Да, – кивнул он. – Пол сам не свой от этой выставки. Событие обещает быть грандиозным. Покажут практически всю коллекцию Ли.

– Но, полагаю, без «Жуира»? – пробормотал гость, задавая вопрос скорее себе, однако получил недовольный взгляд мисс Керли.

– Увы, – ответил явно раздосадованный Майк. – Думаю, Пол заикался об этом, но Джон тут же наложил вето. «Барнабас лимитед» оберегает свое прошлое.

Речь шла о драгоценной рукописи пьесы Конгрива [3] «Жуир», которая никогда не ставилась и не была напечатана даже в ту не слишком щепетильную эпоху. Рукопись существовала в единственном экземпляре, написанном рукой автора. Фирма Барнабаса приобрела ее в самом начале своей славной карьеры. Обстоятельства приобретения не афишировались, поскольку имели неприятный душок. Вероятнее всего, рукопись купили у какого-то голодающего антиквара за жалкие несколько фунтов. Впрочем, сейчас об этой давней истории никто не вспоминал.

Современные ученые и коллекционеры одинаково сокрушались по поводу пуританских замашек Джекоби Барнабаса. Он не только противился копированию рукописи, но даже запрещал ее читать. Джон уважал дядины взгляды и не собирался что-либо менять. Поэтому рукопись оставалась лишь разновидностью ценных бумаг, принадлежащих издательству.

– Скверно, – подытожил мистер Кэмпион и, позабыв про «Жуира», вернулся к главной теме. – Значит, Пол как в воду канул? – спросил он, с расстановкой произнося каждое слово. – И ты не знаешь, куда, например, он собирался в четверг вечером?

Джина, которой был адресован вопрос, покачала головой:

– Нет. Вообще-то, я ждала его домой. Мы… мы собирались кое-что обсудить. Я позаботилась об ужине, чтобы спокойно поесть и поговорить. Пол должен был подойти к половине восьмого. Я прождала его до девяти, а потом, потеряв терпение, сама ушла из дома.

– Так-так, понимаю. – Кэмпион внимательно следил за ее лицом. – Ты сказала, что сама ушла из дома. Насколько понимаю, ты отправилась его искать?

– Разумеется, нет, – ответила Джина, щеки которой пылали. – Я позвонила Майку, и мы пошли в «Академию» [4], где возобновлен показ «Калигари» [5].