Диодэльфа. Любовь куклы - Бодрова Елена Эдуардовна. Страница 6

– Но он же… – Пиа обернулась.

На мостовой не было упавшего юноши.

– Что?

Пиа сделала шаг. Потом еще один. Ускорилась. Только что на мостовой лежало неподвижное тело ее бывшего ученика Вернана Люца, теперь же место пустовало. Ни следа не осталось.

«Три года назад он прошел по проводам, как по канату, упал и разбился насмерть, – внезапно вспомнила Пиа. – Да, уже три года. И я больше не живу в Пуше. Что же я здесь делаю? Что я здесь делаю?»

– Надеюсь на встречу, – проговорил господин Казил. Он все еще стоял рядом с Пией и взирал на нее грустными глазами. – Надеюсь на встречу.

– На встречу?

«Невозможно встретить того, кого больше нет».

– Пиа!

Она рывком села на кровати, схватилась за мокрые щеки.

– Пиа… – Ал обнял ее за плечи и прижал к себе. – Тебе снова приснился тот сон?

Она не ответила.

– Пиа… – Ал сжал ее ледяные пальцы. – Не молчи.

Она продолжала смотреть в пустоту, тогда Ал тряхнул ее за плечо. Пиа перевела на него бессмысленный взгляд. Будто не понимая, что происходит. Ал испугался.

– Со мной все в порядке, – произнесла Пиа ровным тоном и отерла щеки.

– Да, в порядке, – кивнул Ал, поджал губы и опустил взгляд.

– Это пройдет.

– Пиа, к тебе снова вернулся тот сон, да?

– Так психолог говорила: это пройдет.

– Пиа…

– Не надо, Ал, не говори этого.

– Пиа, ты не в порядке. Три года прошло…

– Не говори!

– А ты все мучаешься, не можешь забыть…

Пиа вскочила с постели и выбежала из комнаты.

В кухне она прислонилась лбом к прохладному оконному стеклу. Оно было мокрым от дождя снаружи, и Пие показалось, что это город плачет, жалеет ее. В горле встал горький ком. От дыхания стекло запотело, и Пиа провела по нему пальцем.

– Пиа, извини меня. – Ал осторожно положил ладони на ее плечи.

Пие захотелось дернуться, высвободиться, хотелось, чтобы он оставил ее с этим мокрым стеклом одну, но она сдержалась. Замерла, глядя на темный город в окне. Прерывисто вдохнула. Стекло вновь запотело, показав кривую полосу, оставленную ее пальцем.

– Пойдем спать? – робко сказал Ал почти в самое ухо Пие.

– Ты иди.

– Или давай попьем чаю. Три часа ночи – самое время, – попытался пошутить он.

– Ты иди, а я еще постою у окна.

– Я останусь с тобой.

– Иди, не жди меня.

Пиа говорила безжизненно и не оборачивалась. Ал отстранился, постоял немного, глядя на ее спину, беззвучно вздохнул и ушел в комнату.

– Все в порядке.

– Но вы пришли ко мне, Пиа, чтобы…

– Меня уговорил мой жених.

– То есть…

– Все в порядке.

– Вы уверены?

Пиа сжала пальцы и смотрела, как побелели костяшки. Молчала с минуту.

– Все почти в порядке, – наконец сказала она.

– Почти в порядке? – Психолог немного подалась вперед, изображая внимание. Пие казалось, что она именно изображает. Это ее работа. Моргать вот так, как она моргает, показывая: я вам искренне сочувствую и готова помочь. Такая работа. Пиа старалась не смотреть в лицо психологу, она разглядывала свою руку, ища в себе силы сказать то, что необходимо было сказать.

– Повторился сон.

– Сон?

– Страшный сон.

– Повторился страшный сон?

– Его давно не было. Уже полгода. И вот снова… – Пиа замолчала. Психолог терпеливо ждала. Пиа разжала пальцы и подняла взгляд. – Вот и всё.

– То есть сон, который являлся вам достаточно часто раньше, а потом исчез на полгода, теперь вновь снится?

– Да.

– И что именно вам снится?

Пиа сжала пальцы.

– Я не помню.

– Тогда как вы понимаете, что он страшный? Когда просыпаетесь, какие эмоции вы испытываете? Может, вы…

– Послушайте, я не помню! – вскрикнула Пиа.

Психолог моргнула три раза подряд, услужливо наклонила голову.

– Не помните?

– Нет, я же сказала.

– Если расскажете содержание сна, станет легче, Пиа, – вкрадчиво проговорила психолог, и Пиа сжала челюсти.

– Я… не помню. Почти не помню. Могу сказать только, что сон немного изменился.

– Изменился? Что-то добавилось или исчезло?

– Добавился один человек.

– Кто?

Помолчав, Пиа сказала:

– Не помню.

– М-м-м. Ладно, расскажете, когда вспомните. Не откажетесь немного порисовать, Пиа? – Психолог достала из ящика своего стола лист бумаги, карандаши и положила перед ней.

– Что рисовать? – Пиа робко взяла один из карандашей.

– Что хотите. На свободную тему. Все, что пожелаете. – Психолог выжидательно улыбнулась, отчего Пиа почувствовала себя под наблюдением. Она не доверяла этим моргающим глазам и выученной улыбке. Ей казалось, что рисунок может обернуться против нее.

Отложила черный карандаш, который схватила первым, взяла желтый и нарисовала крупное солнце с расходящимися лучами. А по бокам – два голубых облака. Когда Пиа закончила рисунок, психолог взяла его и внимательно рассмотрела.

– Очень хорошо. – Она отложила листок в сторону и посмотрела Пие в глаза. – Есть такое упражнение. Оно хорошо помогает, когда не хочется рассказывать о своих проблемах другим людям. Нужно просто написать об этом на тетрадном листочке, а потом выбросить или даже сжечь. Сразу становится легче. Подумайте об этом, Пиа.

Пиа вспомнила, когда в последний раз что-то писала на тетрадном листочке. Это были записи в тетради Вернана Люца. Они вели переписку в его тетради по литературе.

Его последнее письмо так явственно предстало перед внутренним взором…

Пиа резко поднялась со стула и вышла за дверь.

– …не идет на контакт. Психологическая травма после того случая три года назад. Все-таки смерть ученика на глазах учителя – это довольно тяжелое событие. А если она к нему еще и тепло относилась…

– Это он к ней тепло относился, – поправил Ал, и в его голосе послышались металлические нотки. – Даже очень тепло. Ее уволили из школы после его признания в любви.

– Вы рассказывали, что тот ученик был каким-то необычным.

– Он был скорее… сложным. Работал клоуном в цирке города Пуш вместе со своим дядей Кази-лом. И регулярно выкидывал фокусы на уроках, чтобы позлить учителей. Выпадал из окна, затем живой и невредимый приходил в школу на следующий день. Появлялся в запертой комнате. Исчезал в недрах шкафа. Пиа тогда только устроилась работать… А в тот день, когда Пию уволили из-за его признания в любви, он стоял на крыше школы, готовясь показать свой последний, как оказалось, смертельный номер – пройти по проводам, как по канату.

Пиа отошла от двери, чтобы не слышать продолжение. Ей было неприятно, что Ал открыл ее личную историю малознакомой женщине-психологу. Она понимала, что Ал старается для нее, но от его рассказа в груди заныло.

Вскоре из кабинета появился Ал, улыбнулся ей, взял за руку, и они вышли на улицу.

Вчерашние лужи почти высохли.

– Погуляем немного?

– Мне сегодня пораньше на почту нужно, – ответила Пиа.

– Много писем? Удивительно, что в наше время еще кто-то кому-то пишет, – бодро сказал Ал.

– Да.

– Наверное, бабушки и дедушки по старой памяти.

– В основном счета за свет и газеты.

– Но письма ведь тоже шлют?

– Да.

– Много?

– Не очень.

– А работа почтальона – нести миру свет! Точнее, счета за свет, – пошутил Ал. – Я провожу тебя до почты?

– Больше не пойду к психологу.