Мельница (СИ) - Шелест Михаил Васильевич. Страница 18

— А что ты ещё себе купишь?

Я подумал-подумал и сказал.

— Понимаешь, у меня «там» всё было: и машина, и квартира. А в квартире хорошая обстановка, японская техника: холодильник, микроволновка, кофемашина, два плоских телевизора с кинотеатром, музыкальная установка. Хорошая гитара. И не одна… Да всё у меня было. А сейчас этого ничего нет. Даже не знаю, как без этого всего обходиться? В магазинах любые товары. Фрукты, овощи и зимой и летом. Колбас двадцать видов, сыров столько же. Я, вот, привык к заварному кофе определённой марки с сыром и жареным миндалём по утрам. Кофемашина из зерен любое кофе варила. А летом я ездил купаться на Шамору на машине. Поехал, покупался и назад. А сейчас? Правда сейчас и у меня напротив дома можно купаться. Но там ведь была куча кафешек, где можно было посидеть, на солнце пощуриться, шашлык съесть. Сейчас такого нигде нет. Понимаешь? Мне этого ещё пятьдесят лет ждать.

Зара стояла и задумчиво морщилась. Потом вздохнула и подняла на меня свои карие глаза.

— Но теперь у тебя новая жизнь, — неуверенно сказала она.

— Это очень трудная новая жизнь, Зара. Очень трудная.

Глава 9

— Пошли в кафе, — сказала вдруг она и тут же добавила. — Мороженного поедим.

Я удивленно захлопал глазами.

— В таком виде? — спросил я поводя по кругу глазами, вроде как описывая ими себя.

— Да кому какое дело? Может ты на горных лыжах упал…

Я усмехнулся и подумал:

— А и действительно. Мороженого я бы поел.

— А пошли! — сказал я. — Далеко?

— У меня машина. Да и не далеко. Городок у нас маленький. Но всё равно.

Я осмотрел Зару и понял, что сегодня, без своих юбок, на цыганку она совсем не похожа. Девчонка и девчонка.

— А поехали, — сказал я.

Мне очень хотелось пройтись в джинсах. Я, честно говоря, и в своём времени, тосковал по старым джинсам. Новые дырявились максимум за два года. Между ног протирались до дыр. А старые «Ливаёс» я носил лет десять, а потом сдуру сделал из них сильно короткие шорты. Ну, очень сильно короткие. Хе-хе… Садиться в них было попросту неприлично, ха-ха-ха…

Моя клетчатая байковая рубашка вполне себе походила на «ковбойку» и очень гармонировала с джинсами. Зара аккуратно отпорола картонные бэйджи и…

— Тулуп у тебя… Рабоче-крестьянский, — сказала Зара морщась. — Выходи без него. В машине у меня для тебя джинсовая меховая куртка.

Я с удивлением глянул на девушку.

— Да! Я заранее решила пригласить тебя в кафе и там нас ждут мои дяди. Они хотят поговорить с тобой о будущем. Пошли-пошли. Не бойся ничего.

Я не стал говорить, что ничего не боюсь. Я всю жизнь боялся цыган и ведьм,точно зная, что они существуют. У моего близкого друга первая тёща была настоящая ведьма. И это не фигура речи.

Мы сели в тёмно красную машину с парными круглыми фарами. В моделях «Жигулей» я не разбирался ни тогда, ни сейчас. Не болел я машинами, как некоторые мои друзья-товарищи по школе, как, например, Костя Швед, который только и рисовал эти машинки. Наверно, потому, что «Жигуль» у них свой был. Вот он и мечтал на нём прокатиться и такой же иметь.

А я не мечтал ни о машине, ни о мотоцикле. Я мечтал о хорошем магнитофоне и проигрывателе. Я болел музыкой и в юности, и в старости. Хотя уже не так сильно. У меня и проигрыватель виниловых дисков в будущем был, и отличный современный усилитель с охренительнми колонками с золотыми проводами. И, соответственно, имелись и фирменные «старые» виниловые диски. Их и тогда можно было купить, и не очень дорого, кстати. А фонотека у меня была! Мама дорогая! На любой вкус и цвет. Коллекционировал я, короче, всё, что когда-то выходило из музыки. Шнягу всякую и бывшие плёночные концерты, имел в цифровых копиях, а лучшие образцы, только в виниле.

А здесь у меня был четырёхдорожечный магнитофон «Иней — 302» и он был даже не стерео, блин.

— Ну, ничего, — подумал я. — Мы это скоро поправим.

Ехали мы не долго. Городок точно был не очень большим. Примерно на триста тысяч жителей.

Мы подъехали к пятиэтажному дому на улице Кирова в нижнем этаже которого расположилось кафе-стекляшка, с вывеской «Бар Центральный». Внутри были стены из зеркал и много света. Я глянул на часы.

— Четырнадцать тридцать, — отметил я.

Зара кому-то кивнула и быстро-быстро провела меня через пустой, пока ещё, зал куда-то в уголок, где открыла дверь. В неё мы и скользнули. Помещение оказалось не очень большим с одним, залепленным разноцветными геометрическими фигурами из прозрачной плёнки, окном.

В помещении, за столом на «п-образном» диване сидели и курили двое мужчин. Оба они были одеты в пиджачные пары синего и серого цвета. Мужчины были примерно одного возраста. На вид им было что-то около сорока лет. У одного на лице имелась небольшая бородка с усами, у другого на лице были только усы и ими он слегка походил на какого-то из братьев Меладзе. Не смог я сейчас вспомнить, на какого.

Нас встретили, привстав и протянув мне ладони для рукопожатия. Молча, между прочим, протянули. Мы присели на диван с его другой стороны: Зара ближе к ним, а я на «короткую сторону».

— Тут отличные беляши, — сказала Зара, но тут же приложила ладонь к губам. — А-а-а-а… Мы же пришли поесть мороженого.

— Тут вкусно пахнет кофе, — сказал я. — Я бы выпил.

— Тут очень хорошо варят кофе по-турецки, — сказал цыган с бородой. — В турке на песке.

— Мне кофе, мороженное и молочный коктейль, — сказал я.

— С каким наполнителем? — спросила Зара и добавила. — К кофе лучше подойдёт шоколад.

— Согласен, — сказал я. — Жаль здесь нет апельсинового сока.

— Здесь есть апельсиновый сок, — сказала Зара.

Я удивлённо «вскинул» брови.

— Тогда мне два, — сказал я. — Со льдом.

Появился официант. Зара ему быстренько всё повторила. Её родственники заказали кофе.

— Тебя не затруднит немного рассказать о себе? — сказал цыган с бородой. — Ты сказал Заре, что пришёл из будущего. Как такое возможно?

— Вы меня спрашиваете? — спросил я и хохотнул. — Вы вон её спросите. Я-то в данном случае, человек совершенно к переносу непричастный.

— Ну, это понятно, — махнул рукой спросивший. — Из какого времени ты перенёсся? Год какой там был?

— Год был две тысячи двадцать шестой, но извините за невольную грубость, хотел спросить, а не могу ли я не отвечать на ваши вопросы? Тем более, что Зара уже пошарила меня в голове, и на многие вопросы и сама может ответить. Да, Зара?

Девушка пожала плечами и поморщилась.

— Что? — спросил я, прикладываясь к принесённому только что стакану с апельсиновым соком.

— Я не всё поняла. Вернее, я ничего не поняла. То, что у тебя память заполнена событиями того времени я поняла, а понять не смогла.

— Нас интересует что там было? — сказал усатый родич. Вернее, что там будет. Ты говорил, что капитализм наступит? Когда?

Я даже рассмеялся.

— Ну, вы даёте, — наконец-то отсмеявшись, сказал я. — А вы не думаете, что такая информация дорогого стоит? С какого перепугу я стану её с вами делиться.

Бородатый посмотрел на меня так, что у меня по спине пробежали мурашки.

— С какого перепугу, говоришь? — сказал и хмыкнул бородатый. — Хочешь, значит, перепугаться? А не поздно будет? Мы пока с тобой по-хорошему говорим.

— Дядя! — тихо сказала Зара. — Ты же знаешь, что он мой?

— Нихрена себе расклад, — сказал я. — Вы меня уже расписали, что ли? В карты выиграли?

Зара встрепенулась и посмотрела мне в глаза.

— Ты не правильно понял. Я просто не хочу, чтобы они с тобой говорили в таком тоне. Чтобы угрожали… Не обижайся. Они не привыкли, чтобы кто-то им отказывал.

— А я не привык, чтобы со мной разговаривали с угрозами. У меня тогда совсем желание говорить пропадает. Уж извините. Так воспитан. Нет, я просто встану и уйду. И на тему будущего я говорить сейчас уже не хочу. Вы мне всё желание, которого и не было, в общем-то, отбили.