Мельница (СИ) - Шелест Михаил Васильевич. Страница 37

Пришлось сымитировать попытку захвата, нырнуть вниз, накрутиться на его ноги, повалить и быстренько, на последних секундах, сделать болевой на ахилово сухожилие. Его я делать умел. Как он бил кулаком по ковру! Мне было жаль парня, но мне была нужна эта победа. На следующий год на соревнования я не поеду. Буду готовиться к выпускным экзаменам. Да и другие дела, скорее всего, найдутся. И тренер своего «заслуженного» за эту мою победу получит. А что ещё для жизни надо? Через год я уже буду работать тренером и учиться в институте физкультуры, и в соревнованиях точно участвовать не буду.

Правильно сказал отец Фёдор. Зря я связался с цыганами. Нет у них никаких баронов и царей-королей. И никакие колдуньи им не указ. Это я понял, когда решился добраться без тренера до местного Кремля. Вот и попал, как кур в ощип. Я немного заплутал, забравшись в частный сектор, озадачился целью найти правильную дорогу и не заметил, что за мной неотступно идут трое парней.

Увидев, что они обнаружены и я ускорил шаг, они резко подорвались с места и быстро ко мне приблизились.

— Стой! Поговорить надо! — сказал один из преследователей и я остановился.

— В конце концов, трое, это не восемь, — подумал я. — Хотя, если они с ножами…

Я машинально засунул руку в карман и нащупал «выкидуху», которую я отобрал у других цыган. Или этих же? Чем-то они напоминали моих «старых» цыган, но…

— Подожди. Не кипешуй. Мы ничего тебе плохого не сделаем. Наоборот.

Лица у цыган, и правда, не выражали агрессию.

— Зачем тогда бежали за мной?

— Времени мало. Нас Зара послала. Ты ей нужен.

— Зачем? — спросил и нахмурился я.

— Человек один заболел. Она не справляется одна. Говорит, ты нужен.

— Где она? — спросил я, ничего не понимая.

— В Рязани. И мы из Рязани. Наш, э-э-э, барон заболел. Умирает.

— Ухи просит, — мысленно продолжил я фразу.

— Хрень какая-то, — сказал я. — Кто я и… Это что надо в Рязань ехать?

Трое цыган разом кивнули.

— Да, вы охренели! У меня завтра награждение.

— Мы и так выждали, когда ты победишь. Хорошо боролся! Красиво победил! А сейчас надо быстро ехать.

— Тренер не отпустит. Что я ему скажу?

— Скажи, дедушка умирает. Повидать надо! Мы тебя потом в самолёт посадим.

— Да, вы охренели! — повторился я, обдумывая ситуацию.

— Билет на самолёт мне продадут, — думал я. — Но как убедить Григорича?

По сути, я уже был готов поехать с цыганами хрен знает куда, но Григорич…

— На чём поедем? — спроси я.

— На машине. Тут ехать-то не больше часа. За сегодня успеем. Поехали.

Чуть вдали я увидел «крадущуюся» синюю автомашину Жигули с четырьмя фарами.

— В гостиницу заедем, — сказал я. — Тренера предупрежу.

Был второй день соревнований и мой финал прошёл до обеда. Часы показывали три часа двадцать пять минут.

— Если поедем меня привезёте рано утром или ночью. Хочу медаль на пьедестале полчить.

— Получишь, дорогой, получишь! Поехали, а?

— Поехали, — сказал я.

Цыгане разом махнули руками и Жигуль подлетел мгновенно. А следом ещё один.

— Какой дедушка⁈ — спросил Георгий Григорьевич. — Что ты мне по ушам ездишь? Не поедешь никуда! Завтра награждение.

— Тут час езды, — сказал я. — На награждении я буду. Извините, Георгий Григорьевич. Очень надо! Извините.

Сказал я и вышел из номера.

Автодорога Е-30 имела почти идеальное покрытие и мы летели словно на крыльях. Посты ГАИ, скорее всего, были проплачены заранее, потому что инспектор выходил на встречу, всматривался в номера и пропускал, хотя мы точно не ехали, а летели… Тлько поэтому я понял, что дело, куда меня везут, и впрямь серьёзное. Так можно было что угодно провезти. Хоть «чёрта лысого», как говорила бабушка — мамина мама.

В Рязань мы приехали минут за сорок. Там прямо в городе по широкому проспекту, продолжающему шоссе, переехали железнодорожный мост, и на двойной развилке свернули направо. Потом свернули ещё разнаправо в «частный сектор» и остановились возле двухэтажного дома, стоящим за высоким зелёным деревянным забором.

К моему удивлению ворота раскрылись, словно нас ждали. Да, наверное, что и точно ждали, ведь первая машина выехала из Коломны вперёд нас. Машина въехала во двор, мы вышли. Два молодых парня, встретивших нас, проводили меня в дом.

— Разувайся, — сказал один.

Я разулся.

— Пошли за мной, — сказал он и стал подниматься по лестнице на второй этаж. Шторы во всех комнатах плотно закрывали окна, горели люстры и настенные «бра». Никого в комнатах не было. Пахло индийскими «благовониями», которые я всегда терпеть не мог.

— Помер, что ли? — мелькнула мысль и я вспомнил Гоголевского «Вия» и Хому Брута.

— Не дай Бог, — подумал я и осенил себя крестом. Сопровождающий не заметил, потому что в это время открыл бверь и заглянув в открывшийся проём, сказал:

— Пивезли.

— Пусть войдёт, — сказала Зара.

Я вошёл, сопровождающий меня цыган остался и прикрыл за мной дверь. В этой комнате было ещё темнее и я не сразу различил в свете мерцающих свечей стоящий на двух табуретках гроб. У меня по спине пробежал холодок.

— Свят-свят-свят, — сказал я и снова перекрестился.

— Что за хрень? — спросил я, увидев, сидящую у гроба Зару, которая положила свою правую руку на грудь покойнику. То, что это был покойник, у меня сомнения не было.

— Садись, — сказала Зара, кивнув на табуретку напротив.

— С какого? — глубокомысленно спросил я.

— Так надо. Садись и клади свою левую ладонь на мою.

— Кому надо? — спросил я, но на табуретку сел, и левую ладонь на её кисть положил.

Трупаков в своей прошлой ментовской жизни я повидал немало и в разных видах. Этот был вполне себе приличным, только чего мы от него добивались? Чтобы он встал? Воскрес?

— Пи*дец! — подумал я. — Говорил отёц Фёдор…

— Не отвлекайся. Сконцентрируйся на своей ладони. У нас очень мало времени.

— Б*ять! — подумал я, и сконцентрировавшись, начал читать молитву.

— Ты обалдел! — вскинулась Зара и посмотрела на меня. — Перестань!

Я пожал плечами и перестал.

Зара снова сосредоточилась на своём, а я вдруг понял, что сел неудобно ии немного превстав сдвинулся на табуретке ближе к гробу. Зара снова сверкнула на меня глазами. Наконец я полностью сконцентрировался на своей ладони, где даже почувствовал жжение. Да такое, что захотелось руку убрать. Зара нахмурилась и посмотрела на меня. Я скривился. Она снова упёрлась взглядом в покойника.

Вскоре я к жжению привык и оно сначала переросло в зуд, а потом совсем исчезло. Зато возникло понимание, что за моей ладонью что-то есть. Что-то, что можно даже разглядеть, хоть и сидел я сейчас с закрытыми глазами, чтобы не отвлекаться.

Сколько мы так просидели, я не знаю. На часы можно было посмотреть, но я решил, что раз уж медитировать, так медитировать по серьёзному, и, практически, впал в транс. Только шевеление чужой ладони привело меня в чувство. И то не сразу.

— Ну, ты и молодец, — сказала Зара. — Ты мне очень помог.

— В чём? — спросил я, распрямляя затёкшее тело и вставая.

— Пошли, там поговорим.

Мы вышли. Зара о чём-то пошепталась с каким-то стариком. Они поочереди кивали головами, явно довольные друг другом.

Мы вышли из дома.

— Ну, здравствуй! — сказала Зара, улыбаясь.

Мне было не до улыбок, хотя я тоже, как это не странно, радовался нашей встрече.

— Что это было? — спросил я, кивая в сторону второго этажа.

— Это было? Ничего. Просто ты мне помог. Без тебя я бы, скорее всего, не справилась.

— С чем?

— Лучше тебе этого не знать, — улыбнулась Зара.

— Хрена себе! — возмутился я. — Я же крещёный, как ты знаешь. Может я сейчас шагнул в ад.

— Все мы туда идём. Или ты считаешь себя безгрешным? — Зара тихо-тихо рассмеялась.

— Я не хочу в ад, — ссерьёзно сказал я. — И хочу знать в чём участвовал.