Монстр Нокса - Тис Ирина. Страница 3
Лира Вейн вновь подняла подбородок и попыталась дернуть дверь, которая открыла бы ей крыло, где располагалась нужная аудитория. Дверь не поддавалась, и Лира еще раз потянула за большую металлическую ручку, надеясь услышать привычный скрип петель. Девушка вкладывала всю имеющуюся силу, но единственное, что получила, – боль на ладонях и понимание, что день с самого утра не задался.
– Ну пожалуйста, – молила деревянную дверь, которая точно не собиралась поддаваться на уговоры, так как была заперта на ключ.
И казалось бы, простая дверь, но сейчас она была как непреодолимая стена внутренней боли. Чтобы успеть на лекцию, дверь должна открыться. Если она пойдет обратно в обход, то опять встретит Одри и ее шутки, сжимающие сердце и достоинство колючей проволокой, причинят новую порцию боли. Она опоздает, произведет плохое первое впечатление и не получит место с минимальным окладом труда.
Лира пнула дерево носком ботинка и застонала, прижимаясь лбом к поверхности. Простая дверь рушила все планы. Если бы она не захотела тишины, не пошла бы в обход потайными дорожками, которые почти никто не знал, не оказалась бы загнанной в угол собственных страхов.
Это последний год. Это последний год.
Набатом звучало в голове, но если утром эти мысли дали сил подняться с постели, то сейчас они клонили к земле непомерным грузом.
Это последний год.
А что будет дальше? Столько лет отдано изучению бизнеса – несчитаное количество часов, а сейчас в рюкзаке лежал блокнот и карандаш определенной мягкости. Творчество она променяла на семейный бизнес, но только ее не спрашивали, а просто дали установку: диплом – наследство.
Кто она без денег своего рода? Девушка, которая не может позволить себе купить наушники и просто делает вид, что левый работает. Если она признается самой себе, что он сломан, то и привычная жизнь даст трещину.
– Не поддается?
Мужской голос раздался с левой стороны, а неработающий наушник позволил его расслышать и остановить объятия с дверью.
Лира быстро достала наушники и отправила их в кейс, стирая намеки на слезы. Семья Вейн – не плачет, не опускает подбородок и не сдается. Вот только она осталась одна, как травинка в поле, которую готовились скосить обстоятельства.
– Нет, – ответила она и присмотрелась в дальний угол где, скрытый тенью, блестел уголек сигареты. – Тут нельзя курить, – сделала она замечание, присматриваясь к тени, но в голосе не было осуждения, скорее напоминание.
Только первогодки не подчинялись очевидным правилам, старшие курсы скрывали вредные привычки более искусно.
– Да? – уточнил мужчина. – Не знал. – А после уголек стал светиться ярче: собеседник точно сделал новую затяжку, наплевав на правила.
Но Лира улыбнулась на этот протест. Ей тоже хотелось так – идти против системы, есть арахис, курить в Гарварде, хотеть заниматься сексом и рисовать. Но она стояла тут с идеальной прической, легким макияжем, в выглаженной одежде и была образцовым студентом, но лишь снаружи. Внутри – бунтовала, но только наедине с собой. Молчание затягивалось, но оно было не гнетущим, а легким, с приятным запахом вишневого табака.
– Никогда не курила, – почему-то сказала Лира, желая вернуть произнесенное признание.
– Умница.
От неуместной похвалы у Лиры по спине пробежали мурашки. Умница… почему-то ей очень понравилось это слышать, захотелось записать момент и прокручивать после каждого успеха.
– Дверь. – Лира еще раз дернула ручку, словно что-то могло измениться за минуту. – Заперта.
– Да, – ответил мужчина из темноты, говоря так, будто это было очевидным. – Можно обойти через библиотеку, – предложил незнакомец решение, которое не устраивало.
– Не можно, – грубее, чем хотелось, ответила Лира, но вовремя вернула на себя маску хорошей девочки. – За дверью – аудитория. Если я опоздаю, получу выговор, а не место помощницы профессора, поэтому не можно.
Лира прикусила внутреннюю сторону щеки и улыбнулась – болезненно, наигранно. Приличные девушки не оговариваются, они воспитаны и знают манеры. А она – приличная, она – мисс Вейн.
– Хм, – издал неясный звук мужчина из тени и затушил сигарету. – У меня есть решение для твоей проблемы.
Тишина стала оглушающей, она царапала перепонки и забивала легкие молчанием. Ответ ей не понравится – Лира это знала. Но еще она знала, что если не спросит – сойдет с ума.
– Какое? – Робко и тихо, совсем забывая, что еще недавно бунтовала внутри.
– Беги…
Бежать от голоса, от мужчины, от себя самой, реальности существования. Беги. Беги. Беги.
И она побежала.
Сайрус проверил время, наблюдая, как секундная стрелка перевалила за цифру двенадцать, а это значило, что он и сам опоздал на собственную лекцию.
Он еще раз посмотрел на то место, где только что стояла девушка – совсем юная, печальная. Но Сайрус не мог не увидеть искру, которая загоралась в ее глазах каждый раз, когда она говорила не то, что нужно, а что хочется. Там, под опрятностью и скованностью, жил шторм.
Беги.
Она побежала. Быстро, словно боясь не опоздать, а того, что он ее догонит. И, черт бы его побрал, он хотел это сделать. Выбраться на охоту, загнать в угол. Ягненок – вот чей взгляд смотрел на него минутой раньше. Ягненок, жаждущий быть пойманным.
Сайрус поднялся, провел ладонью по линии челюсти с однодневной щетиной и достал из кармана ключ, который мог решить проблемы незнакомки.
Кто первым придет к назначенной точке: жертва или охотник?
– I —
Лира забегала в аудиторию на сверхзвуковой скорости. Мышцы горели от адреналина и странного чувства эйфории, будто она убежала от волка в страшной сказке. Восторг от спасения обжигал щеки и сбил дыхание – спаслась. Но хотела ли этого?
Беги.
Все вокруг померкло, и единственным, что оставалось в сознании, был этот голос, звучавший из глубины души. Он будто слился с гулом собственных мыслей, которые, по ощущениям, пульсировали на уровне шеи. Это чувство омрачило сознание и заставило сердце биться еще сильнее, пытаясь выбраться из этого лабиринта запутанных эмоций.
Беги.
Лириана Вейн, наследница алмазной империи, девушка, которая пройдет по битому стеклу, но не заплачет, – сбежала, и ей это понравилось. Это не было бегством, это было другое, на уровне животных инстинктов, она ждала, что монстр из тени погонится за ней, разрушит ее и без того хрупкий и шаткий мир.
Но он не погнался.
Глупышка Лира, маленькая девочка, которая не нужна даже монстру. Отчего-то это причиняло боль больше, чем слова однокурсницы Одри в библиотеке. Она давно никому не была нужна, это стало почти привычным чувством ненужности в жизни других. Она – сама по себе, но играющая по чужим правилам. Учиться там, где нужно, приходить домой вовремя, быть лучшей на потоке, заслужить фамилию, которая была дана с рождения.
Лира зашла в аудиторию и только тогда поняла, что идеальный фасад бриллиантовой девочки разрушен: волосы больше не уложены, верх выглаженной персиковой кофточки сбился на плечах. Маска треснула, и за ней проступили боль и одиночество. Она запертая в башне принцесса, и ее не спасет даже дракон – его элементарно не пропустит консьержка. Лишь на секунду взгляды окружающих коснулись Лиры, но, как только студенты поняли, что это не новый профессор, они сразу потеряли интерес. Сейчас она бы тоже от себя отвернулась, ей не нужно было смотреть в зеркало, чтобы понять – с ее внешним видом все плохо.
Лира поправила волосы, кофту и сделала первый шаг вниз по ступеням аудитории, спускаясь в яму кишащих змей. Именно так чувствовалось пространство: разговоры, шепотки, насмешки, но ничего из этого не беспокоило так, как слова незнакомца, которые звучали в голове, въелись в скелет и останутся с ней навсегда. Один короткий разговор отравил ее, каждую клеточку тела, пара фраз – и она чувствовала себя по-иному, готовой к чему-то неизведанному и опасному. Он – скрытый в темноте пожар, а Лира не боялась обжечься, тепло манило, пугало, и хотелось его.