Корона двух королей (СИ) - Соболевская Анастасия. Страница 76

Эрдор ухватился за проблеск надежды.

— Что вы хотите, мой король?

— Во-первых, я разрываю помолвку Роланда и Ясны, — выдвинул своё первое требование Осе.

— Но, но позвольте, — выказал неуместное возмущение опальный граф. — Помолвку нельзя разорвать! Боги против этого. Уже данное слово нельзя забрать. Иначе боги покарают наших детей!

— В таком случае, уверен, они скажут мне спасибо, если я очищу Ангенор от предателя. Вы клялись мне в верности, стоя передо мной на коленях в этом зале, и я назвал вас своими друзьями, а вы напрямую вели торговлю с человеком, которого я считаю своим личным врагом! И вы же ещё будете учить меня морали? Влахос!

В тронный зал вошли несколько Ловчих во главе с Бродягой.

— Уведи их с глаз моих. В темницу обоих. Следующие сутки палач, а не я, будет вашим другом. Надеюсь, раскалённые щипцы и кантамбрийский сапог научат вас верности одному королю.

Анна-Марин завопила и, вырвавшись из рук охранников, кинулась в ноги Осе. Королю было неприятно смотреть на унижение этой женщины, но он решительно не подавал виду, что его это трогает.

Король жестом приказал Бродяге остановиться.

— Я условий не меняю, — настоял Осе. — Ясна не станет женой вашего сына, но, если хотите вернуть моё расположение, то его придётся заслужить.

— Как? — в один голос спросили граф и графиня.

— Ваша армия окажется у Ворот Мира, когда Теабран подойдёт к городу, и будет защищать Паденброг наравне с армией короны. Эго условие для сохранения ваших жизней. Если мы победим, я помилую вас, но большего не ждите. Я был готов сдержать своё слово и посадить Роланда на трон, но теперь этому не бывать, и в этом вы можете винить только собственную жадность. Будь на моём месте мой брат Эдгар, он бы вас казнил, но я милосерднее его, и я даю вам шанс.

— Да! Да, наш король! — Супруги снова кинулись в ноги королю. — Мы сделаем что угодно! Один ваш приказ!

— И учтите, если вы продолжите торговать с Теабраном, я сразу узнаю. И тогда ваши обезглавленные трупы вывесят у ворот Туренсворда, а головы с набитыми землёй ртами насадят на пики рядом с ними. Ваши тела будут находиться там до тех пор, пока их не склюют вороны, а потом вашими костями я прикажу заправить пушки и выстрелить ими в сторону озера Веверн. Роксбурги предателей не щадили никогда. Я и так был к вам слишком добр, не вынуждайте меня передумать.

Сначала Ясна не поняла, почему Элботы вместе со слугами движутся в сторону Ворот Мира. Сначала она подумала, что они решили прогуляться по холмам и поглядеть на Редколесье, но потом заметила, что их кареты были набиты вещами.

— Почему они уезжают? — спросила она у отца. — Эрдор, Анна-Марин, Роланд — я видела, как они вместе со слугами покидают город. Разве они не должны были гостить у нас ещё два месяца?

— После тавромахии всё изменилось, моя милая, — объяснил ей Осе и провёл рукой по золотистым волосам любимой дочки. — Видишь ли, я был вынужден разорвать вашу помолвку с Роландом.

Светлые глаза Ясны широко распахнулись от удивления.

— Прости, милая, я знаю, ты уже привыкла к мысли, что он станет твоим мужем, и ты уже привыкла к нему, но открылись обстоятельства, о которых мне трудно говорить, и которые помешали…

Он не успел договорить, как дочка бросилась отцу на шею и осыпала его лицо поцелуями.

— Ничего не говори, — улыбалась она и целовала его. — Папа, ничего не говори. Не хочу ничего слышать. — И обняла его с такой силой, с какой никогда не обнимала прежде.

Вечера всё больше времени проводила на плацу, где наравне с молодыми кирасирами обучалась бою на мечах и оттачивала умение держаться в седле на широкой бычьей спине, что оказалось сложнее, чем сидеть на спине послушной Велиборки. Гнев всё ещё не мог смириться с тем, что его оседлали, и иногда пытался укусить хозяйку за пальцы, когда она приносила ему яблоки или морковь, и толкал её, когда она выводила его на выездку.

Кузнец изготовил ему полный комплект доспехов и украсил их золотым клеймом с прозвищем быка, и Вечере стоило огромного труда надеть их на упрямого зверя. Гневу не нравилось их носить, он постоянно жаловался своей наезднице, и пытался даже драться с ней, чтобы она сняла с него эти дурацкие путы, и только Инто удавалось успокоить его и заставить смириться с новой судьбой.

Ночью, уже после спешного побега Элботов из города, Вечера рассказала Альвгреду свою тайну, связанную с Роландом, и причины, по которым она молчала. Альвгред был обижен и мучился самым настоящим стыдом.

— Прости, но я тебя знаю, — нравоучительным тоном заметила Вечера, глядя на сникшего мужа сквозь ночь, когда они оба лежали в кровати. — Накануне тавромахии мне меньше всего был нужен труп младшего Элбота, когда на кону стоял мой собственный статус. Если бы ты убил Роланда, Элботы бы пошли против нас.

— Да, я бы его убил, — прошептал Альвгред, проведя пальцем по шее жены. — Всадил бы ему меч в горло по самую рукоять и наблюдал бы, как эта тварь захлёбывается собственной кровью. Я бы сделал это для тебя.

— Тебе нужно чаще вспоминать, что ты не только ангенорец, но что в тебе течёт и холодная касарийская кровь.

— Ты не касарийка, но холодна, как они.

— Я не холодна, а благоразумна. Половина моей крови родом из Мраморной долины, а там даже на ночную вазу не сядут, не взвесив все за и против.

— Хотел бы я так. Я привык сначала делать, а потом думать.

— Ты рождён под созвездием Тигра. Лучше для воина не придумать, когда отбиваешься от Волков ночей. — Вечера вздохнула. — Ты можешь быстро принимать решение, а меня зарежут, пока я буду всё обдумывать.

Альвгред отрицательно помотал головой.

— Марций говорит, ты одна из лучших кирасиров, которых ему приходилось обучать, а Вальдарих сравнил тебя с Эдгаром.

— А что они ещё могут сказать? Им же платят за похвалу.

Вечере стало стыдно за свои слова.

— Думаешь, это правда? — спросила она после минуты молчания.

— Вальдарих никогда не врёт, — уверенно заявил Альвгред. — А вот Марций врёт. Я только сейчас стал замечать, как он на тебя смотрит. Будто ты для него мёдом намазана. Он положил на тебя глаз и всё время глядит, когда думает, что никто не видит. А я вижу. Теперь вижу.

— Прекрати. — Вечера стукнула ревнивца по плечу. — Тебе везде мерещатся соперники.

— Но это не значит, что у меня их нет.

— Я твоя жена.

— А я твой муж, и сегодня я буду спать на софе, а не делить с тобой ложе.

— Будешь, — согласилась Вечера.

— Но я уже попросил у тебя прощения.

— Ты назвал меня потаскухой, ударил, срезал прядь волос. Ты меня унизил. Теперь тебе придётся ждать.

— Ты права.

Наступила пауза, и Альвгред попытался взять руку жены, но Вечера сделала вид, что не заметила этого, и убрала руку.

— Ты видел Иларха? — спросила она. — Как он?

— Ругается, — поджал губы наследник самрата. — У этого человека не рот, а выгребная яма. Я, конечно, тоже не нежная лань, но Иларх, мне кажется, после Адельхейда помутился рассудком. Ходит по башне, пророчит всем смерть и всё время говорит о всаднике в птичьем шлеме и огне Теабрана. Этот огонь оставил ужасные шрамы на его теле. Левая рука почти вся обгорела. Геза дала Гараю какие-то травы для примочек, но и она не верит, что Иларх сможет управлять этой рукой. Он утверждает, что перед этим огнём теряет смысл любое численное преимущество нашей армии, что даже с войсками Монтонари и Элботов нам всё равно не выстоять.

— Вот в этом я сильно сомневаюсь, — скривила губы Вечера. — Признаюсь, поначалу меня тоже напугали слова Иларха, но, если подумать, любое оружие имеет свойство выходить из строя или заканчиваться. Почему это не может произойти с оружием Теабрана? — Она с шумом выдохнула. — Я знаю, что на этой войне многие умрут, но потери понесём не только мы. В армии Ложного короля не бессмертные, а такие же люди. Да, у них страшные маски, но под ними скрываются люди из плоти и крови. А значит, их плоть можно разрубить, а кровь пролить. И я разрублю и пролью! Я дочь Короля Жезлов, во мне его кровь! Я встану во главе армии Паденброга и поведу нас к победе. А Осе пусть и дальше протирает штаны на троне, я добьюсь победы. Вместе с тобой, Согейром и всеми, кто присягнет мне на верность. И если Тонгейр не поможет нам, мы справимся и без него. Сейчас он слабое звено — надеяться на него попросту глупо.