Пламенев. Дилогия (СИ) - Карелин Сергей Витальевич. Страница 2

Старше всех был сын нашего кузнеца, Колька. Хороший парень, один из немногих, кто меня никогда не трогал. Впрочем, он вообще никого и никогда не трогал, так как, кроме занятий сотника, практически не появлялся в деревне, постоянно занятый с отцом в кузне.

Так что самыми главными в группе из пятнадцати учеников были Федя и Фая, мои «брат с сестрой». На самом деле тетя Катя не была моей настоящей тетей — она забрала меня из городского детдома, когда я был совсем маленький.

Зачем — не знаю, она и сама постоянно задавала мне этот вопрос — «И зачем я тебя только забрала тогда⁈ Лучше бы оставила в детдоме!»

Иногда меня посещали мысли, что, возможно, лучше и правда было бы остаться в детдоме, но потом приходило понимание, что в этом случае я вполне мог оказаться и где похуже. А в нашей деревеньке пусть каждый день и был занят работой вне зависимости от времени года, хотя бы было мирно. Сотник Митрий свое право сбора деревенского ополчения для борьбы со Зверями, насколько знаю, за почти десять лет, что занимал должность, использовал всего раз.

Впрочем, про «мирно» — это тоже были слова тети Кати. Сам я с каждым месяцем ненавидел это место все больше и больше, и в том числе за его «мирность». Тут было настолько скучно, что хоть на стену лезь.

А от осознания, что, вероятно, мне придется провести здесь всю оставшуюся жизнь, хотелось не просто на стену лезть, а вовсе удавиться. Потому как без знания наук или без умения Духовного Сбора перебраться в город для деревенского парня без гроша за душой было практически нереально

Собственно, поэтому я и был так одержим продвижением в Сборе Духа. Науки преподавал лично староста за деньги куда большие, чем стоили занятия сотника, и они мне уж точно не светили.

А грамота и счет, что преподавали в обычной школе бесплатно для всех, были от таких наук далеки так же, как я от образа идеального сына для тети Кати. И перечитанная дважды от корки до корки маленькая школьная библиотека мне бы тоже ни капли не помогла.

— Не сосредоточен! — бросил Митрий, хлестко стегнув одного из учеников по загривку.

— Торопишься! — Прилетело второму.

— Неплохо. — Он постучал Федю по голове. — Но ты тоже торопишься. Замедлись немного, чтобы движения Духа совпадали с твоими вдохами и выдохами.

Федя серьезно кивнул, не открывая глаз.

— Молодец, — похвалил он Фаю, подойдя и погладив ее по голове.

Она была самой успешной его ученицей, и однажды я даже услышал, как она говорила тете Кате, что, по словам Митрия, через год уже сможет перейти к созданию Духовных Вен, что бы это ни значило.

Пройдя вдоль ряда дважды и проверив всех, Митрий начал еще раз пояснять тонкости Сбора Духа. Я слушал, стараясь даже не дышать слишком громко, чтобы не пропустить ни единого слова.

Наконец, спустя где-то полчаса занятие было окончено, и Митрий позволил всем встать с колен и разойтись. Сам он подхватил свою рубаху с забора вокруг плаца и неспешно побрел в школу, поймав в какой-то момент мой восторженно-благодарный взгляд и добро подмигнув.

Я, понимая, что уже непозволительно задерживаюсь для чистки печки, поспешил к Феде и Фае, вокруг которых сразу после окончания урока начали собираться ребята из их «шайки». Сами они себя так, разумеется, не называли. Это я называл, да и то про себя, а не вслух, не собираясь быть битым просто за слово.

— Федя, Фая, я принес ваш обед от тети Кати! — махнул я им рукой, показывая котомку.

— О, Санек! — довольно воскликнул Федя, широко раскрывая руки. — Давай-давай, я жрать хочу, как три Зверя!

Безо всякой задней мысли я пошел к нему, протягивая котомку, и, только когда оставалось совсем немного, заметил холодную ухмылку на лице Фаи, не предвещавшую для меня ничего хорошего.

Разжав пальцы на ручке котомки, я развернулся и хотел было дать деру. Дома у тети Кати, конечно, тоже не сахар, но она хотя бы контролировала силу ударов, учитывая, что мне потом еще работать. Да и била в основном розгами или ремнем дяди Севы, а никак не руками и ногами.

Но я подошел слишком близко. Не успел сделать и пары шагов, а мою руку уже сжала мертвая хватка пальцев Феди.

— Куда рванул, сученыш? — прошипел он, резким движением разворачивая меня к себе. — Думаешь, после того как мы из-за тебя сегодня проспали утреннюю тренировку и получили нагоняй от Серого, ты сумеешь уйти безнаказанным⁈ Тем более что это уже третий раз за лето! Ты чем слушаешь, когда тебе говорят, во сколько нас надо будить? Или у тебя уши воском залиты⁈

— Если так важно было прийти на тренировку вовремя, просыпался бы и собирался сам! — огрызнулся я, совершенно не собираясь оправдываться.

То, что я проспал, потому что ночью пытался практиковать Сбор Духа, было правдой. Но также правдой было то, что Фаю и Федю я в итоге разбудил достаточно рано, чтобы они везде успели.

И опоздали они, потому что не успели вовремя выйти из дома. Слишком привыкли, что я, вставая на два часа раньше, готовлю для них одежду, завтрак и собираю в котомку с собой обед.

Тетя Катя и дядя Сева, как бы они меня ни шпыняли, хотя бы делали все для себя сами и даже не думали требовать, чтобы я что-то там для них лично делал. А Фая с Федей с начала этого лета, заручившись одобрением тети Кати, сделали из меня какого-то слугу. Это меня злило куда больше, чем-то, что после их ухода мне еще предстоял целый день работы в огороде.

— Спорить со мной вздумал, чучело⁈ — прорычал Федя, замахиваясь на меня кулаком.

Это был его «коронный» и, по сути, единственный удар в арсенале. Банально потому, что использовал он его лишь против тех, кто был слабее, и они не могли выдержать этот удар.

Вот только я видел его уже столько раз, что мог бы увернуться от него с закрытыми глазами. Обычно я этого не делал, так как последствия были куда хуже, чем получить один раз в лоб. Но сейчас меня вдруг затопила такая обида на глупость ситуации и на того, кто собирался ударить меня из-за своей же ошибки, что я не выдержал.

Уйти в сторону было просто. Кулак Феди просвистел мимо моего лица, и я заметил в его глазах удивление. Но от того, что я это сделал, уклонился от атаки, внутри поднялась такая волна эйфории, что я решил на этом не останавливаться.

Мой собственный удар, вообще не поставленный и более болезненный скорее для меня самого, врезался Феде в челюсть. Секунда восторга была прекрасной наградой, но затем вторая рука Феди сжалась у меня на горле так быстро, что я даже не понял, как это произошло, и слегка подняла над землей.

Я уже успел не раз на себе прочувствовать, что Сбор Духа укрепляет тело, но теперь ощутил это максимально четко.

— Крысеныш! — Ярость «брата», явно вообще не почувствовавшего моего удара и взбесившегося чисто из-за самого факта атаки, я ощутил тут же.

— Федь, может, не надо?.. — с опаской в голосе спросил один из шайки.

Но моего «брата» уже понесло. Этим он был в мать, если заводился, остановить его уже было невозможно и, пока его гнев, подпитывающий сам себя, не выгорит полностью, вставать у него на пути себе дороже.

— Заткнись! — рявкнул Федя.

После чего, продолжая держать меня за шею, широкими шагами пошел к выходу из школы. Сделать с этим я не мог ровным счетом ничего и единственное, на что был способен, — это повиснуть, покрепче схватив его плечо, чтобы не задохнуться окончательно.

С главной площади меня, сучащего ногами по земле и хрипящего что-то невразумительно-злобное, потащили прямо к главным воротам деревни. А потом еще почти час волокли через поля пшеницы, ржи и овса.

Федя молчал даже в ответ на вопросы и уговоры своих «подчиненных», продолжая переть вперед. Его глаза покраснели от ярости. Похоже, огрызнувшись на него после выговора от Митрия, я превысил допустимый предел его здравомыслия.

Фая просто шла следом, хмурая, но тоже не решающаяся перечить брату. Хотя она была талантливее в Сборе Духа и, пожалуй, умнее Феди в целом, напор и дикость делали его неоспоримым лидером как среди других ребят, так и в их паре брата и сестры.