Деревенский лекарь (СИ) - Денира Анна. Страница 20

– Прошлый маленький женщина любить золото, тоже улыбаться. Мира любить трава, странно улыбаться.

– Не говори так, иначе нас неправильно поймут.

Магазин с одеждой чуть дальше оказался, и пришлось нам минут двадцать блуждать по улочкам, вчитываясь в названия. Обувь быстро я себе подобрала, а вот с одеждой растерялась – всю жизнь платья проносила, а, как в походы одеваются женщины, не ведомо мне было. Продавец участливый оказался, долго в мешках своих рылся, скрупулезно вешалки перебирал, покуда размер нужный не нашел. Одел он меня в брюки плотные, к ногам прилегающие, а сверху тунику удлиненную предложил, к широкому поясу которой крепить можно было мешочки и склянки. Купила я еще плащ, чтоб в дожди носить, да так и опустел кошелек мой сладенький.

Как с покупками справились, в трактир направились. Странно, однако ж, мы выглядели: я впереди да орк с пакетами сзади. Понравилось мне деньги чужие тратить, от того и походка вприпрыжку сама собой выходила. Булгур, чтоб день этот еще больше скрасить, подарил мне маленькое карманное счастье. Ножик.

«Свиной Пятак» стоял в самом сердце города, за поворотом которого мелькали юбки красивых девушек, пристававших к проходящим мимо мужчинам. Некоторые из них останавливались, что-то спрашивали, а после удалялись под руку в сторону жилых домов. Впервые я девиц таких видела, в нашем городе они не водились: там, кроме герцога Артрийского, богатых людей не было.

– Нечего туда смотреть, – сказал Булгур, подпихивая меня к дверям таверны.

– А что ж, Булгур, ты когда-нибудь…

– Мира много говорить, Булгур щелбан давать.

– Я поняла…

В старом здании, несмотря на ранний час, было много людей. Заняв почти все столы, они гоготали, пили алкоголь, играли в карты и поддразнивали хрупкого музыканта, старательно игравшего на пианино в углу. Почувствовав на себе тотчас десятки внимательных взглядов, я стушевалась, опустила голову, оправив рукава новой одежды. Орка же чужое внимание не смутило вовсе: уверенно подойдя к барной стойке, он крепко пожал руку возрастному родственнику, что громко рассмеялся и несколько раз хлопнул племянника по плечу. Сев рядом, я чувствовала себя так, как дети, коих родители на работу приводят. Старый орк своими действиями лишь укрепил мои мысли, когда вместо будничного предложения выпить поставил передо мной стакан молока. Не став спорить, я вежливо поблагодарила бармена.

– Какой хороший человека, – поглаживая бороду, сказал хозяин таверны. – Но маленький, не под тебя, Булгур.

– Мира – хлипкий человека, новый лекарь. Я защищать, чтобы она не умирать.

– Когда ж ты сам остепениться? Мать твоя спрашивать, хотеть больше внуки.

Разговор неожиданно ушел в семейное русло, и я, послушно допив молоко, лишь поджала губы, когда мне неожиданно налили еще. Решив рассмотреть окружение, я осторожно скользнула взглядом по барной стойке, решив не трогать её лишний раз во избежание заноз. Рядом с нами на высоких стульях никто не сидел, и едва ли кто-то решился бы подойти к двум огромным оркам, обсуждающим семью. По левую сторону от стойки была дверь, ведущая к уборным, по правую – дверь к кухне, поскольку оттуда то и дело выбегали пышногрудые девицы с подносами. Медленно обернувшись, я тут же встретилась с горящим взглядом незнакомого оборотня, после чего решила сидеть ровно и лишний раз не двигаться. Заметив мое смущение, Булгур обернулся, грозно посмотрев на мужчину, увидевшего во мне не то кусок мяса, не то приятный способ развлечься.

– Хуль ты палить? – рявкнул он.

– Кто палить, тот уходить! – вторил ему дядька, и оборотень, цыкнув, отвернулся в противоположную сторону.

– Дело есть, – вновь резко сменив тон на семейный, сказал орк, – командир просить узнать, не ходить ли в город другой отряд? Мы идти в Пустошь. Глаз Богиня. Понимать?

– Понимать, – вновь почесав бороду, ответил хозяин таверны, – я видеть несколько отряд. Точно сказать, что герцог Гото послать свой люди. Жестокий люди, они быть здесь день назад.

– Герцог Гото…Плохо, плохо…неважно.

– Видеть еще наги. Думать, что это герцог Ширетас. И слышать, но не видеть, что три дракон в Пустошь лететь.

– Имя? – настороженно спросил Булгур, и я внутренне напряглась, увидев, как сильно сжались его кулаки.

– Не знать, но слышать, что один дракон черный…

– Неужели он?..

– Кто знать…Сказать командир, он пусть думать. Опасный поход.

Обменявшись с дядькой еще несколькими новостями, Булгур в конце концов вновь пожал ему руку, молча стащил меня со стула и направился к выходу. Заметно ускорившись, он иногда подгонял меня, легонько подпихивая пакетами под зад. Ровно через три часа мы стояли на том же самом месте, и, запыхавшись от быстрой ходьбы, я послушно залезла в повозку, решив занять себя травами и баночками.

21

Было очевидно, что посланные Императором драконы найдут глазное яблоко раньше, а потому Беорт принял решение перехватить огнедышащих ящеров на обратном пути. Идея звучала безумно, и я с трудом представляла себе поимку огромного существа, летящего в небесах с поразительной скоростью. Ещё два дня мы провели в пути, и, чтоб занять себя хоть чем-нибудь полезным, я решила смотреть головы оборотням, чтобы те не разносили по лагерю вшей. По итогу, дважды достав занозы, раздав с десяток таблеток от головной боли и вправив один вывихнутый сустав, я была официально признана важной частью отряда.

Пустошь была местом угрюмым. И если поначалу бескрайние долины изредка разбавляли пейзаж реденькими лесами, вскоре не осталось даже лоснящейся на ветру травы. Мертвая земля с сухими трещинами и холодными валунами согласно легендам не всегда была такой. Давным-давно здесь были плодородные почвы, а жившие в полях люди занимались сельским хозяйством, передавая свое дело из поколения в поколение. Все рухнуло с началом войны, во время которой для стратегического хода черные драконы уничтожили все подчистую. Обладая в отличие от остальных драконов синим пламенем, они испокон веков были посланниками смерти: люди сгорали за секунду от их дыхания, а почва умирала, и никакие заклинания не могли её снова сделать плодородной. К счастью, во всем мире их осталось не так уж и много, тогда как красные и изумрудные драконы расплодились с поразительной скоростью.

Перспектива встретиться с одним из черных ящеров пугала меня. В конце концов, методом проб и ошибок я научилась пробовать и ошибаться, а здесь одно неловкое движение могло стоить мне жизни. Защищенной я себя в отряде чувствовала, знала, что по кодексу воинскому необходимо лекаря обезопасить, а все ж дыхание перехватывало каждый раз, как я в небо смотрела. Но странное дело – вот уже третий день, как мы по Пустоши шли, а никого так и не встретили.

– Не нравится мне это, – хмуро сказал Беорт на рассвете четвертого, – пускай драконы, но мы уже должны быть пересечься с другими посланными отрядами.

– Быть может, обвал? – спросил Фрейарун, но многорукий отрицательно покачал головой.

– Оборотни бы услышали. Впереди что-то случилось.

– Не к добру это…Мы такими темпами до гор дойдем.

Я молча слушала. Со своими помидорами нечего в огород чужой лезть, особенно, когда даже не знаешь, как эти самые помидоры сажать. Всеобщий настрой влиял и на меня: чувствуя повсеместное напряжение, я дергалась на каждый посторонний звук. Все мрачнее земля становилась, все ожесточеннее кривились лица воинов. А когда меня из повозки высадили, объяснив это тем, что враги зачастую наносят первый удар именно по телегам, мое сердце и вовсе в тахикардии зашлось. Булгур меня впереди себя на волка усадил, так и ехали мы, щурясь от резких порывов пыльного ветра.

Страшно мне было, чего уж греха таить. Никогда в жизни не хотела я так в угол забиться, как в дни эти хмурые. Орк мою дрожь за холод принимал, называл мерзлявой и плащом прикрывал. Сжимая пальцами волчью шерсть под собой, я пыталась вернуть боевой дух, внушая себе собственную значимость. Я вспоминала технику швов, повторяла методы остановки кровотечений, губами шептала этапы ампутаций, а после сжималась в комок, представляя, что все это надо будет делать на поле боя дрожащими руками.