Деревенский лекарь (СИ) - Денира Анна. Страница 26

Мерещился мне пожар в таверне, где мы с Булгуром перед походом сидели. Черный дым, от здания валивший, все небо устилал, и толпами люди бегали, водой балки деревянные поливая. Видела я магов, что дождь колдовали, видела дядьку, матами всех крывшего, видела Булгура, что рядом с ведрами носился. Пропало видение, и, распахнув глаза, я сразу с кровати подскочила. Лучи утренние по полу скользили, шумел городок за окном, и санитары, стараясь никого не разбудить, громыхали швабрами и гоготали во все горло. Утерев глаза, я обратно села. Не нравились мне сны такие, особенно, когда разум в догадках теряется. Не уж-то и вправду начала я будущее видеть, лишь до глаза того дотронувшись? Да быть того не может! Не заключала я с артефактом договора, не окропляла его кровью своей и не желала оставить его при себе. Наоборот: так рукой трясла в тот день, что готова была ладонь на отсечение дать, лишь бы яблоко это глазное от меня отлипло. Что ж делать-то теперь? Говорить ли Беорту? Нет-нет, иначе точно дома мне не видать, не оставят меня в покое, ежель узнают, кто к ручонкам своим силушку прибрал. А что, если взаправду пожар будет? Что, если пострадавшие там окажутся? Вдруг дымом густым задохнется кто?

Схватившись за голову, я сон постаралась вспомнить. Но не видела я, какого цвета небо было, не знала дату, и уж точно не верила в то, что видение это сбудется. Решив действовать хитрее, я после завтрака нашла Булгура и жалостливо выпросила у него разрешение прогуляться по городу. Когда ж он со мной пошел, я завела разговор о дядьке его трактирщике, и орк сам охотно разговорился, поддержав тему.

– Он в семья такой один. Бизнесмен, – гордо хмыкнул Булгур. – Любить деньга, любить поить, любить кормить. Хозяйка.

– Да, видно по нему, что любимым делом занимается, – ответила я, по сторонам поглядывая. – Слышала я, мол, трудно трактир держать. Часто пьяные драки устраивают, столы ломают, алкоголь крадут, да пожары убыток несут.

– Мой дядька это не знать. Человека бояться драться в таверна, где орк – трактирщик. Никто не красть. Кто драться, тот по башка получать.

– А пожары?

– Не знать, – искренне и простодушно ответил Булгур, – но у дядька кухня старый…

– Ты б сказал ему, чтоб аккуратнее был. У нас так в Вайлоте таверна одна сгорела…

– Булгур сказать, – настороженно ответил орк, – Булгур сегодня навещать дядька. Сказать смотреть за кухня.

Погуляв еще немного и купив для приличия заколку для волос, мы вернулись в лечебницу, где орк, передав меня в руки Волраса, отправился в таверну. Попытавшись волнение внутреннее скрыть, я весь день с воинами общалась. С минотавром о запорах поговорила, с Фрейаруном сына герцогского обсудила да у Беорта про север расспрашивала, чтоб время скоротать. Прошел обед, закончился тихий час, принесли ужин на тарелках, а не было все орка в лечебнице. Волнуясь, я палату шагами меряла, на розы увядающие поглядывая. А как наступила ночь на городок торговый, так мелькнула фигура орка у калитки входной. Вниз выбежав, я глаза широко распахнула, когда Булгур, сажу по коже растирая, в зале гоготал, магов пугая и санитаров напрягая.

– Ай да, Мира! – громко воскликнул он, меня увидав. – Ты ж как чуять!

– Что случилось? – хмуро спросил Беорт.

– Мы с дядька сегодня кухня проверять. Старый кухня. Человека прихватку обронить у камин, прихватка загореться, загореться стол, но мы быть внимательный. Быстро потушить.

– А Мира здесь причем?

– Она сегодня сказать, что надо проверять, что таверна в Вайлоте сгореть. Ты, Мира, молодец, умный человека. Большой голова. Дядька передавать тебе привет и вяленый лещ!

Когда внимательный взгляд Беорта и хитрый прищур Фрейаруна устремились на меня, буквально поглощая по кусочку, я поджала губы, решив отмолчаться. Решила хитро все сделать? Вот, молодец. То нужных слов нам вовремя не вспомнить, то вовремя заткнуться не судьба…

27

Рассуждая, как умная и образованная девушка, я в итоге поступала совершенно по-другому. Так и сейчас, сидя во главе стола под пристальными взглядами членов отряда, я одновременно и корила, и хвалила себя за свершенное. С одной стороны, я не отмахнулась от видения и, быть может, спасла невинные жизни. С другой – ни о каком собственном спокойствии теперь и речи быть не могло. Безусловно, был выбор отбрехиваться, ведь быть умным – это вовремя прикинуться тупым. Но есть ли смысл оттягивать то, что рано или поздно и так всплывет на свет?

Дело к ночи шло, но спать никто и не планировал. Сидя за столом, мы молча попивали травяной чай, не решаясь нарушить тишину. Неловко я себя чувствовала, видела на лицах воинов смятение, тревогу и задумчивость. Уж несколько раз Фрейарун рот открывал, а все ж так и не решился слово дать первое. Жалели они меня, потому-то и не огрели сразу новостью, что и так мне понятна была. Хоть и грустно мне сталось, а все ж к переменам еще с детства я была приучена адаптироваться, пускай и веки от слез жгло. Когда узнала я, что Земля вокруг себя вертится, не понимала еще превратностей судьбы, а вот когда дед Жок рассказал, на чем эта самая Земля вертится, вот тут уж и яснее на жизнь я посмотрела.

– Значит, – прокашлявшись, начал Беорт, – видела ты сон наяву?

– Уж не знаю, как назвать это, да только, когда в комнату свою прошлым вечером вернулась, сознание потеряла. И приснилось мне, мол, что горит таверна. Я не видела день то был или ночь, не видела, пострадал ли кто, но много дыма было, много ведер тащили.

– Понятно тогда, отчего сразу не сказала, – кивнул сам себе многорукий, – странно было б это сразу на видение списывать.

– Быть может, совпадение это? – с надеждой спросила я. – Бывало ж, что сны вещие снились.

– Если так, то тебе же лучше будет, – с неожиданно участливым сочувствием сказал Беортхельм, – а потому дождемся ответа герцога. Мы ему вдогонку еще одну весть послали, так что ответ прибудет лишь завтра к ночи ближе. Наберемся терпения.

Не став дожидаться вопроса, что с жуткой горечью на языке у меня крутился, командир быстро из-за стола поднялся и из комнаты вышел. Все за ним последовали, оставив за столом лишь меня да Булгура. Тот, казалось, и вовсе происходящего не понимал: дохлебывал пятую чашку да зефирки уминал с тарелок. Когда поймал он мой взгляд напряженный, лишь тогда замер, утер рот ладонью и кивнул молча, словно спрашивая: «Ну, шо ты?».

– Что, если и правда сила ко мне перешла? Что ж делать-то мне…

– Быть гадалка.

– Спасибо, Булгур…

– У орков гадалка – хороший женщина. Мудрый. Смотреть сегодня, видеть завтра, иногда давать порча. Кто в деревня себя плохо вести, тому вода из задница. Такой порча.

– Не хочу я этого. Хочу тихонько жить, внимания не привлекать, работу свою хорошо делать. Чтоб люди меня потом словом добрым вспоминали…

– Мирка жить для других? – искренне удивился орк. – Кто для других жить, тот не для себя жить. Если не для себя жить, то быстро сила иссякать. Если сила быстро иссякать, то ты других не любить.

Посмотрев на Булгура под совершенно другим углом, я медленно кивнула, признавая правоту его слов. О многом мне подумать стоило, да и проблемы свои насущные решать надобно было постепенно. Рано я горюнится начала. Даже если придет ответ герцога с требованием в столицу явиться, так я приказа не ослушаюсь, прибуду, авось, силу эту передать можно. Избавлюсь от груза непосильного и в деревню вернусь, будет еще больше историй, чтоб Руське с Зайной рассказать. А ежели нельзя провидение это убрать… Эту мысль я потом решила обмозговать.

Пожалел разум истощенный тело, и не снилось мне ничего более, надежду дав ложную, что нет у меня дара никакого. Но плохо спала я, просыпалась каждый час, чтоб на время посмотреть, все утро промаялась, пытаясь занять себя чем-нибудь, а как обед минул, так и вовсе от нетерпения головную боль заработала. В подвешенном состоянии себя чувствовала, а потому и не могла ничем иным заняться. Казалось, пока ответ не получу, и работать не смогу прилежно, словно все силы мои на ожидание уходили. Последний раз себя я так чувствовала, когда экзамен лекарский сдала и результаты ожидала. Словно время идти медленнее начинает, будто забывает мозг о времени свободном и наполняет тревогой душу так сильно, что горло сохнет и руки трясутся.