Преследуя Ноябрь - Мэзер Адриана. Страница 8

– И надо полагать, ты пришла, потому что тебе нужна моя помощь, – продолжает Маттео.

Выдыхаю, испытывая облегчение оттого, что он сам это сказал.

– Да. Прошу. Расскажи мне все, что готов, – говорю я. – Если я окажусь на территории Львов, мне пригодится любая информация. Даже если ты меня ненавидишь, Львов ты, вероятно, ненавидишь сильнее?

Маттео поджимает губы и оглядывает комнату, словно решив, что где-то здесь, в этой гостиной, спрятан ответ на мою просьбу. Несколько секунд он молчит, а потом кивает, приняв решение.

– Если я соглашусь тебе помочь, то поставлю одно условие.

– Какое? – медленно произношу я.

Маттео кажется очень серьезным.

– Ты должна пообещать, что только ты одна будешь использовать информацию, которую я тебе дам. Мне нужно твое слово. Я не готов делиться с Ашем своими Семейными тайнами.

Колеблюсь. Мне совершенно не нравится мысль, что я вынуждена буду что-то скрывать от Аша, но стремление Маттео сохранить Семейные тайны мне тоже понятно. И, если уж совсем начистоту, мне льстит, что он готов раскрыть эти тайны мне.

– Даю слово, – говорю я.

Маттео пристально смотрит на меня, как бы проверяя, а потом, словно удовлетворившись тем, что видит, продолжает:

– В Лондоне есть аптека, принадлежащая Семье Медведей. Она называется «У знахарки». Располагается в заднем помещении при лавке древностей. Если тебе понадобятся средства для борьбы со Львами, можешь зайти туда. Скажи хозяйке: «Aut cum scuto aut in scuto».

– Aut cum scuto aut in scuto, – повторяю я латинские слова.

– «Со щитом или на щите», – переводит Маттео прежде, чем я успеваю разгадать значение этих слов. – Что-то вроде: «Никогда не сдавайся, никогда не покоряйся». Так она поймет, что ты сражаешься против Львов и тебе нужна помощь.

Зашифрованная фраза, предназначенная для таинственной знахарки из секретной лавки. Еще месяц назад я бы закатила глаза и объявила, что знахари существуют только в старых книгах. Но с тех пор, как я здесь оказалась, весь мой мир перевернулся.

– Ничего, что она меня раньше не видела? – спрашиваю я.

– Как сказать… Ты похожа на наших ближайших родственников. Может, хозяйка решит, что ты троюродная или четвероюродная родня, с которой она прежде не встречалась. Но… – Маттео ненадолго замолкает. – Если она догадается, кто ты такая, это может плохо кончиться.

Я вспоминаю вчерашний разговор с Ашем, его предупреждение насчет того, что Стратеги в Европе, вполне возможно, меня узнают.

– Медведи меня тоже ненавидят?

Он ненадолго умолкает.

– Мама тебя, пожалуй, примет. Она очень любила своих сестер. Но Семью возглавляет наш дед. Не знаю, захочет ли он иметь с тобой дело. Трудно сказать, что тебя ждет. Может, Медведи тебя поддержат. А может, и нет.

Глава 5

Ботинки стучат по каменному полу. Быстро иду в сторону обеденного зала. У Лейлы и Аша занятия длились где-то на час дольше, чем у меня, и я, дожидаясь их, томилась в своей комнате. После утренней истории с Никс внутри затянулся тугой узел, и мне остается только изо всех сил надеяться, что остаток дня пройдет без происшествий.

Толкаю дверь в обеденный зал – огромную, арочную, с металлическими заклепками. За ней моему взгляду открываются ряды стульев с бордовой бархатной обивкой и длинные столы, покрытые белыми льняными скатертями. Сверкает столовое серебро, в низких вазах в центре столов красуются композиции из зеленого плюща и белых цветов, с потолка свисают кованые светильники с настоящими свечами. На возвышении в конце зала стоит учительский стол, за которым сидят, следя за происходящим, девятнадцать преподавателей. Стул, который раньше занимал Коннер, пустует. Ученики переговариваются между собой тихими, сдержанными голосами. Не это ожидаешь увидеть и тем более услышать в столовой, где ужинает целая сотня подростков.

Прохожу между столами, стараясь не обращать внимания на испытующие взгляды учеников. Никто в школе ни слова не сказал мне по поводу смерти Коннера, но, пока я иду по залу, все провожают меня глазами. В столовой Пембрукской школы со мной такое уже бывало: в шестом классе, когда я вскарабкалась на флагшток и прицепила к нему вместо флага гигантские трусы, и еще раз в девятом, когда я забросила на школьную крышу материалы для практического занятия по физике, которого страшно боялись все мои одноклассники. Вот только тогда меня встречали радостными воплями и одобрительными хлопками по спине, а в сегодняшнем внимании к моей персоне нет ни добродушия, ни желания поздравить. Поэтому мне хочется не горделиво расправить плечи, а натянуть на голову капюшон.

Я успеваю пройти половину пути до своего обычного места рядом с Лейлой и Ашем, когда Брендан вдруг резко отодвигает свой стул. А потом поднимается, не прерывая разговора с группой соучеников, ставит стул поперек прохода и сам встает рядом. Замедляю шаг, не зная, как преодолеть это препятствие, и отчетливо понимаю, что теперь все вокруг за мной наблюдают. Развернуться и пойти другим путем нельзя: тогда все поймут, что я испугалась. К счастью, хотя бы Никс здесь нет.

Останавливаюсь перед Бренданом. Он выпятил грудь, всем своим видом демонстрируя, что не пропустит меня.

Чувствую, как плечи у меня деревенеют.

– Извини, – произношу я так вежливо, как только могу, но он даже не смотрит в мою сторону. – Я знаю, что ты меня слышишь, Брендан. Со слухом у тебя, кажется, все в порядке.

Тут он поворачивается ко мне.

– Обойди, – бросает он с таким видом, словно ему плевать, что он мне мешает. На лице у него играет самодовольная улыбка, голос звучит уверенно. В платиновых прядях отражается пламя свечей.

Аарья, сидящая чуть дальше, откидывается на спинку стула, чтобы получше все разглядеть. Инес сочувственно смотрит на меня.

Встречаюсь глазами с Бренданом.

– А еще ты можешь отойти, буквально на фут, и заодно задвинуть стул, чтобы я могла добраться до своего места по прямой, – говорю я. Наверное, я могла бы протиснуться мимо него, но места в проходе так мало, что стоит Брендану сменить позу или толкнуть меня, как я грохнусь на стол и – кто знает – приземлюсь прямиком на удачно подставленный нож.

Он делает вид, что обдумывает мое предложение.

– Не-а, мне и тут хорошо.

И все это ради того, чтобы я затеяла драку.

Выдыхаю, оглядывая зал в поисках другого выхода из положения, но ничего не могу придумать.

– Раз уж нам придется торчать здесь, пока ты не решишь, что ужин важнее, чем попытки преградить мне дорогу, давай поболтаем? – беззаботно предлагаю я. – О чем поговорим? О погоде, о спорте… о том, как твои друзья помогали Коннеру убивать других учеников? И кстати, это наводит меня вот на какую мысль. А может, ты, Брендан, причастен к смерти Стефано?

Брендан улыбается:

– Неплохо. Неплохо. Но я предполагал, что беседа будет куда более дружеской. – Он озирается, чтобы убедиться, что все в зале нас слушают. – Я хотел пожелать тебе счастливого пути.

Аарья чуть не падает со стула, вслушиваясь в каждое наше слово. Сердце у меня замирает. Он знает. Брендан вглядывается в мое лицо:

– О, так ты думала, это тайна? – И хохочет. – Вот и еще одна причина, по которой у тебя ничего не выйдет.

Не знаю, что именно он имеет в виду: что я не успею вовремя отыскать папу, или что не смогу отомстить Львам, или и то и другое. Мне остается только гадать, прав ли он.

– Странно, – говорю я, игнорируя его замечание. – Никто в этой школе не был готов к моему появлению. Никто не думал, что я хоть что-то умею. И тем не менее я постоянно одерживаю над тобой верх. Что это значит: что я все же хороша? Или это ты настолько плох?

Судя по его ухмылке, он знает что-то, чего не знаю я.

– Возможно, ты протянешь неделю… если повезет.

– Посмотрим, – отвечаю я, изо всех сил стараясь убедить и его, и всех вокруг, что я совершенно спокойна. – Ты ведь планируешь встать во главе Львов, так? Но чисто технически мы с тобой кузены. Получается, я тоже могу претендовать на корону? Или как там это называют у вас, охочих до власти Львов?