Преследуя Ноябрь - Мэзер Адриана. Страница 9

Брендан вздергивает подбородок и раздувает ноздри, явно демонстрируя, что хочет мне навредить. Может, он пока и не пытался убить меня своими руками, но очевидно жаждет моей смерти. А мне остается лишь гадать, не дернула ли я случайно за ту самую струну, из-за которой и он, и его друзья меня так рьяно преследовали. Снова смотрю на узкую щель между ним и столом. Если я прямо сейчас сорвусь с места, добром это не кончится. Но стоять здесь я тоже больше не могу: он знает о моем отъезде и готов на что угодно, лишь бы вывести меня из строя, – пусть даже его за это накажут.

Молниеносно приняв решение, выбираю единственный доступный мне сейчас вариант поведения – и сажусь на стул Брендана. Оглядываться на него я не осмеливаюсь. Вместо этого накладываю в его пустую тарелку горку картофельного пюре.

– Как дела? – небрежно осведомляюсь я у парней, с которыми до этого болтал Брендан. Все они глядят на меня, не зная, что делать; уверена, именно так выражают изумление Стратеги.

Внимательно смотрю на парня, сидящего прямо напротив. Судя по тому, как он водит глазами вверх-вниз, и по легкому давлению на стул, Брендан явно схватился за спинку. Если он дернет стул назад, я точно свалюсь.

– На твоем месте я бы этого не делала, – говорю я с полным ртом пюре, приправленного чесноком. – Учителя вон за тем столом следят за всем, что здесь происходит. Если я свалюсь со стула – а я, будь уверен, свалюсь, – они решат, что ты первый начал.

– Ты воображаешь, меня волнует, что они могут подумать, будто именно я затеял драку? – высокомерно спрашивает он. Его голос звучит так близко к моему затылку, что волосы встают дыбом.

– Вообще-то да, – отвечаю я, не оборачиваясь. – Потому что есть кое-что, чего никто из вас обо мне не знает. Как мне удалось то, что не удавалось еще никому, – попасть в эту школу в семнадцать лет? Может, влияния у меня куда больше, чем тебе кажется. И может, я воспользуюсь этим влиянием, чтобы твое пребывание в карцере было особенно неприятным. – Это блеф. Я ставлю на то, что он никогда не бывал в карцере, ведь все в школе с ним буквально носятся. Если я права, то он наверняка больше всего на свете боится там оказаться. – Так вот, как ты и сказал, я-то отсюда уеду. А ты?..

Чувствую, как он еще крепче сжимает рукой спинку своего стула, слышу, как он резко втягивает воздух.

– Приятно было поболтать, – сообщаю я сидящим за столом, встаю со стула по другую сторону от Брендана и спешу к Лейле и Ашу, радуясь, что сумела одолеть Брендана, не применяя силу.

– Жаль, что с твоим отцом случится это, – говорит он. Я замираю на месте. – Я бы тебе все рассказал, но ты, похоже, сама скоро узнаешь.

Сердце подлетает вверх и застревает в горле. Резко разворачиваюсь. Мы с Бренданом смотрим друг на друга глазами, полными чистой ярости.

Прежде чем я успеваю шагнуть ему навстречу, передо мной, преграждая путь, встает Инес. Ее рыжие дреды закинуты за спину, в глазах решимость.

– Он хочет, чтобы ты на него набросилась, – говорит Инес. За время, проведенное в Академии, я лишь однажды слышала ее голос; это второй раз. – Если ты это сделаешь, то в ближайшее время не сможешь уехать. И он победит.

Она внимательно вглядывается мне в лицо, словно ищет знак, что я ее поняла. Делаю глубокий вдох и разжимаю кулаки. А Инес как ни в чем не бывало садится на свое место и принимается за еду, словно ничего и не было.

– Спасибо, – говорю я, но она не отвечает. Феликс с Аарьей не отрываясь смотрят на нее, не меньше меня потрясенные тем, что она со мной заговорила.

Не теряя времени, иду к своему обычному месту и опускаюсь на стул напротив Аша и Лейлы. Сердце сильно колотится. Лишь после пары глубоких медленных вдохов умудряюсь чуть расслабиться, откидываюсь на спинку стула.

Аш улыбается мне:

– Тебя нельзя ни на минуту оставить одну. Хорошо, что я и не собираюсь этого делать.

Лейла вскидывает брови:

– Ты что, заигрываешь? Все могло кончиться дракой.

– Но не кончилось, – отвечает он с обычным невозмутимым видом. – Новембер прекрасно справилась. Сесть на стул Брендана – это ты гениально придумала.

Лейла хмурится:

– Просто не понимаю, о чем вы оба думаете. Вы страшно безрассудные. – Она замолкает, а потом прибавляет: – И без меня не справитесь.

Аш подталкивает ее плечом и улыбается. Глядя на них, я легко представляю, какими они были в детстве.

– Ждешь, что мы тебя с собой позовем? Или это – даже представить себе не могу – ревность?

Лейла окидывает его суровым взглядом:

– Ревность? Ничего подобного. Жду не дождусь, когда мне уже выпадет счастливая возможность спокойно почитать. Я устала спасать вас от вашей же собственной глупости.

Аш хохочет, но мне не до смеха.

– Он так уверенно сказал, что у меня ничего не выйдет, – говорю я. В моем голосе ясно слышится тревога.

Лейла и Аш поворачиваются ко мне. Улыбка сползает с лица Аша, но взволнованным он по-прежнему не кажется.

– Месть Львам – не мелочь. Брендану это наверняка представляется немыслимым.

Опять это слово: месть. Если честно, о мести я вообще не думала.

– Я просто хочу найти своего отца, – говорю я.

– То, что ты найдешь отца, не решит проблему, – замечает Лейла, подливая себе в стакан воды. – Львы не перестанут преследовать вас обоих.

Знаю, что она права. Я и правда не учла ситуацию в целом.

– Не могу не думать о том, что Брендан сказал про отца, – говорю я и смотрю на них, ища утешения. – Возможно ли, что Брендан откуда-то знает, что происходит с моим отцом?

Аш едва заметно поджимает губы – одно из тех микровыражений, о которых говорил Гупта на занятиях по дезинформации. Гупта рассказывал, что, поджимая губы, человек чаще всего скрывает какие-то сведения, удерживается от того, чтобы их разгласить.

– Я уже говорил тебе, что связь между Академией и внешним миром ненадежна, а обмен информацией происходит медленно. Кроме того, все письма просматривают, – говорит Аш. – Наверняка Брендан просто с тобой играет.

Лейла молчит, и ее молчание весьма красноречиво. Может, Брендан и играет со мной, но это не значит, что он при этом лжет.

Обстановка в нашей с Лейлой общей гостиной раньше представлялась мне слишком роскошной и официальной, но теперь кажется уютной. Оглядываю каждый уголок, пытаясь запечатлеть в памяти все детали: диван, на котором меня поцеловал Аш; столик для завтрака у стрельчатого окна, за которым Лейла часами меня учила; камин, перед которым я часто сидела, обдумывая очередные неприятности, свалившиеся мне на голову. Раньше мне казалось, что я ненавижу эту школу. Но теперь, когда вот-вот отсюда уеду, осознаю, что только здесь я чувствовала себя по-настоящему живой.

Лейла выходит из своей спальни и смотрит на часы в гостиной.

– Уже совсем скоро, – с улыбкой замечает она.

Хотелось бы мне ответить ей улыбкой.

– Зря мы тебя бросаем.

Она отмахивается от моих слов:

– Скоро мы снова увидимся.

– Знаю, но…

– С тобой все будет в порядке, Новембер, – говорит она так уверенно, что я почти ей верю. – Заботьтесь друг о друге. Не позволяй моему брату делать глупости и сама будь внимательна. Опасность всегда возникает в самый неожиданный момент.

Ее слова вызывают в памяти наш сегодняшний урок по обращению с ядами. Я согласна с ее предупреждением. Оно напоминает мне о том, как часто Лейла называла меня наивной в мои первые дни в Академии, насколько она тогда была права и как сильно я изменилась с тех пор, как уехала из Пембрука.

– Я пригляжу за Ашем. Обещаю.

Лейла окидывает меня серьезным взглядом:

– А теперь я тебе кое-что подарю, но клянусь: если расчувствуешься, я тут же это заберу.

– Ладно, – осторожно соглашаюсь я.

Она вытаскивает из кармана что-то черное, блестящее и протягивает мне.

Таращу на нее глаза.

– Прядь твоих волос? – говорю я. Голос у меня предательски вздрагивает. За последние несколько недель мы с Лейлой немало пережили и, можно сказать, сблизились, вот только мне всегда казалось, что я отношусь к ней с куда большей теплотой, чем она ко мне.