Королевы детектива - Бенедикт Мари. Страница 2

– Миссис Кристи, спасибо, что согласились встретиться со мной. Насколько я знаю, обычно вы не склонны выбираться из дома, – воркую я, намекая на ее затворнический образ жизни.

– Ваше приглашение на чай очень обрадовало меня, мисс Сэйерс. Всегда приятно поболтать с вами на званом обеде или на коктейле, что устраивают для писателей в Лондоне. Хотя с глазу на глаз мы, кажется, не встречались с самого… с самого… – Она задумывается в поисках подходящего слова и в конце концов решает не заканчивать фразу. – В общем, я была рада получить от вас весточку, и, пожалуйста, называйте меня просто Агата.

– Только если вы будете называть меня Дороти.

– Договорились, Дороти, – кивает она со слабой, но теплой улыбкой на открытом лице.

– Раз уж речь зашла о приглашениях, Агата, мне очень польстило, когда вы согласились принять и другое мое приглашение – присоединиться к Детективному клубу, который вскоре станет авторитетнейшей организацией авторов детективных произведений. – Я подступаю непосредственно к делу, и со всей чинностью. Как-никак, я основательница клуба.

И без того слабая улыбка в мгновение ока увядает, на лицо моей сотрапезницы опускается непроницаемая маска. Неужели Агата хочет забрать назад свое обещание вступить в клуб?

«Ах ты ж, будь оно неладно! – думаю я. – Неужто спугнула осторожного зверька? Эх, прояви я хотя бы чуточку терпения, может, и выгадала бы более благоприятный момент для своего предложения». Пожалуй, стоило подольше поболтать о всякой чепухе. Вот только сдержанность и светские беседы абсолютно не в моем характере.

– Вероятно, у меня был необычайный прилив храбрости, когда я сказала вам «да», – отвечает наконец Агата. Уголок ее рта снова приподнимается в, не побоюсь этого слова, улыбке. Ко мне возвращается надежда: все-таки об отказе речь пока не идет. – Признаться, я не посещала многолюдные собрания с самого… с самого происшествия.

«Нет, ну ты подумай, – ахаю я про себя, – взяла и сама заговорила о своем загадочном исчезновении».

– «Удача сопутствует смелым». Кто это сказал? Кажется, Эмили Дикинсон? Да и полноте, Агата, у кого из нас не было в жизни происшествий? – При мысли о том, что случилось со мной самой, меня бросает в краску. – А те, кто считает себя безупречным, на самом деле повинны в уйме вещей. Что же до Детективного клуба, то я не планирую, что туда войдет более двадцати писателей, и большинство из них вы прекрасно знаете – все они слишком уважают вас, чтобы вспоминать о том досадном «происшествии».

– Что ж, уже легче, – произносит Агата, и ее полуулыбка постепенно перерастает в полную.

– Только, пожалуйста, не растеряйте свою храбрость, потому что именно сейчас, когда я готовлюсь к открытию Детективного клуба, вы будете мне очень нужны.

Глава 2

1 февраля 1931 года

Лондон, Англия

Как раз в этот момент на стол нам ставят две серебряные десертные стойки. Все три яруса одной заполнены чайными сэндвичами или канапе – с копченой семгой и маслом, креветками и паприкой, нарезанным огурцом и сливочным сыром, пармской ветчиной, майонезом и горчицей, – в то время как на другой разложены поблескивающие бейквеллские тарты, бисквиты с лимонным кремом, мини-кексы «Баттенберг», песочное печенье и, конечно же, булочки, а также стоят креманки с клубничным джемом и топлеными сливками. Вмешательство официанта весьма кстати – благодаря ему я могу взять паузу и дожидаться реакции Агаты. Вступить в Детективный клуб она как будто согласна, вот только не поколеблет ли ее настрой моя дополнительная просьба?

Мне приходится прилагать усилия, чтобы не заговорить, пока мы поглощаем острые закуски и сладости. Просто не хочу перегружать свою собеседницу. А потому какое-то время мы ограничиваемся лишь отдельными замечаниями вроде: «Этот бисквит просто объедение» или «Какая вкуснятина этот сэндвич». От столь непривычного молчания мне становится физически не по себе, и я уже едва ли не извиваюсь на стуле, когда Агата в конце концов произносит долгожданное:

– Ваш Детективный клуб – предприятие благородное и значимое, в этом нет никаких сомнений. Если мы, авторы детективных романов, действительно желаем возвысить свое ремесло, нам крайне необходима сплоченность, которую мы и обретем в подобной организации.

С этими словами она тянется за кусочком розово-желтого кекса «Баттенберг», а я с воодушевлением подхватываю ее мысль:

– Даже если детектив написан великолепным слогом, даже если он затрагивает важные и глубокие темы, ведущие критики все равно стригут всех под одну гребенку, решительно отказываясь считать наши работы литературой. Наши книги для них – всего лишь чтиво. Однако ни в коем случае нельзя валить все в одну кучу, уж я-то это прекрасно знаю, поскольку сама рецензирую детективы в «Санди таймс». Но если мы будем поддерживать друг друга и настойчиво добиваться высокого качества своих произведений, то получим шанс исправить ситуацию.

– Я всецело поддерживаю ваше начинание, Дороти, – говорит Агата, – вот только мне пока непонятно, для чего я вам «очень нужна», да еще со своей храбростью?

– Что ж, – решаюсь я, не без удовлетворения отмечая, что как раз в этот момент она принимается за свой любимый апельсиновый маковник: лично я от сладостей неизменно добрею. – Как вы знаете, первым почетным председателем я назначила Гилберта.

Откусив кусочек, Кристи кивает в ответ на мое упоминание Гилберта Кита Честертона, для друзей и коллег просто Гилберта. Публика обожает его за рассказы про отца Брауна, среди собратьев же по перу популярность этого литератора несколько меньше, из-за присущей ему многоречивости. И все-таки я выбрала именно его – ради придания клубу солидности, коей я определенно не добилась бы, объяви председателем себя.

– Гилберт рассказал, что кое-какие другие потенциальные члены Детективного клуба недовольно ворчат: мол, больше женщин-писательниц добавлять не нужно. Помимо вас и меня, разумеется. – Я прилагаю все усилия, чтобы голос мой звучал твердо. Когда же Честертон сообщил мне эту неприятную новость, я заходилась, словно уличная торговка.

Агата кладет вилку на тарелку и выпрямляется на стуле, вытягиваясь совсем уж в струнку:

– Так. Недовольно ворчат, стало быть?

– Ну, насколько мне известно, Гилберт встречался за ужином с несколькими кандидатами, и там прозвучали опасения касательно «избытка женщин» в клубе. По-видимому, их беспокоит, что это негативно воспримут те самые литературные объединения, на которые мы и пытаемся произвести впечатление.

Агата прищуривается и произносит нараспев:

– Как я понимаю, «избыток» – это уже больше двух?

– Похоже, именно такой смысл они вкладывают в это слово. Хотя Оксфордский словарь и дает несколько иное определение.

– А Энтони принимал участие в том разговоре? – приподняв бровь, спрашивает Агата про другого нашего общего друга, писателя Энтони Беркли Кокса. Как раз в дискуссиях на устраиваемых им ужинах и было заронено семя Детективного клуба, которое я с присущей мне энергией и пылом и взрастила. У мужчин же идея попросту зачахла бы.

– Гилберт не назвал мне имена недовольных.

– Прикрываться анонимностью – типичное проявление трусости. – Агата разочарованно качает головой.

На эту тему я могла бы распространяться днями напролет, однако в данный момент меня беспокоят более насущные вопросы:

– У меня есть план.

Бровь собеседницы опускается, и сама она подается ко мне:

– Если я о вас что-то и знаю, Дороти, так это то, что план у вас имеется всегда. – Глаза ее при этом вспыхивают, и теперь я твердо убеждена, что былая Агата на какое-то время вернулась. Разумеется, я не могу этим не воспользоваться.

– Как вам идея, вопреки желаниям мужчин, тщательно подобрать самых талантливых писательниц, сочиняющих детективы, и организовать этакий клуб в клубе? Мы будем разделять цели общей организации, но при этом руководствоваться также и своей собственной, а именно попытаемся гарантированно обеспечить себе место в пантеоне выдающихся авторов детективного жанра. Мы станем обществом взаимного признания и поддержки – друг друга и вообще всех женщин. И…