Королевы детектива - Бенедикт Мари. Страница 4

«Вот обязательно Эмме и Найо надо сцепиться!» – досадую я про себя. Надеюсь, в них всего лишь говорит дух соперничества. Не будь я жертвой убийства, непременно постаралась бы сгладить шероховатости в общении: как-никак, в группе мне необходимо единодушие. Увы, на данный момент я не могу оторваться от холодного паркета. Господи, ну почему было не выбрать местом убийства ковер?

К моему удивлению, в перепалку вмешивается Агата:

– Дамы, не надо ссориться. Орудие преступления есть всегда, и мы его непременно найдем. Совместными усилиями.

– Если только Дороти не нарушила правила игры и не запрятала его вне четырех стен запертой комнаты, – заявляет Найо.

Кто, я? Нарушаю правила честной игры, которые помимо прочего требуют, чтобы убийство раскрывалось исключительно посредством анализа фактов, приведенных на странице, или же изучением того, что имеется в комнате? Один лишь намек на подобное приводит меня в ярость, и я уже готова вскочить на ноги, когда Агата произносит со смешком:

– Дороти? Да она ни за что на свете не нарушит те самые принципы, которые превозносит как в своих произведениях, так и в жизни. Давайте повнимательнее осмотрим помещение.

Умиротворенная, я остаюсь на месте, а женщины возобновляют свои поиски. Старинные напольные часы громко тикают, отсчитывая долгие минуты, пока участницы игры тщательно обшаривают библиотеку. Они снимают с полок тома в кожаных переплетах в поисках спрятанного ножа или окровавленного резака для бумаги, осматривают загроможденные пыльные поверхности на предмет статуэток и прочих декоративных безделушек, которыми можно оглушить человека. На игру отводится всего лишь час, и тиканье раздается как будто все громче и чаще, словно напоминая писательницам, что время поджимает.

Но вот слышится шум выдвигаемых ящиков, и я так и замираю.

– Осторожнее, Найо! – предупреждает Эмма. – Внимательно рассмотрев этот письменный стол, я склонна заключить, что он изготовлен в восемнадцатом веке. Это работа Давида Рёнтгена – или искусная реплика.

– Прикажете мне при расследовании убийства осматривать антиквариат в лайковых перчатках? – огрызается новозеландка.

– Впечатляющие познания об антикварной мебели, – бормочет Агата так тихонько, что ее слышу только я.

– Ну что вы, Найо! Конечно же нет! – потрясенно отзывается баронесса. – Расследование преступления первостепенно! Рёнтгена я упомянула в той связи, что, если повернуть ключ в нижней секции, – она указывает на медный ключ, торчащий из затейливо инкрустированного ящика, – выскочат боковые ящики.

– Откуда вам это известно? – Марш, судя по тону, так впечатлена, что передумала обижаться.

Явно довольная ее реакцией, Эмма издает смешок:

– У нас в семейном поместье в Тарнаэрше был рёнтгеновский письменный стол, и в детстве я провела множество счастливых часов за игрой с ним. – Баронесса обожает выставлять свое высокородное происхождение: ну как же, дочь венгерского аристократа, служившего императору Австро-Венгрии, пока семье не пришлось бежать из-за восстания. Она даже не пытается скрывать собственную спесь, и я невольно задаюсь вопросом, сколько еще нам придется терпеть ее тщеславие в будущем.

Комната вновь оглашается стуком каблуков, когда женщины собираются вокруг стола.

– Значит, если я поверну этот ключ, то ящики волшебным образом откроются? – уточняет Марджери.

– Должны, – важно изрекает Эмма.

Я слышу щелчок и восторженный возглас Эллингем.

– Хитро! – комментирует Найо. – Лучше места, чтобы спрятать орудие убийства, и не придумать. Простому человеку в жизни не догадаться о потайных отделениях.

– Тут пусто, – упавшим голосом сообщает Марджери.

– Наверняка есть и другие отделения, – предполагает Агата. – Дайте-ка я посмотрю.

В библиотеке воцаряется тишина, не считая звука выдвигаемых ящиков.

– А это что? – похоже, замечает что-то Кристи.

Раздается скрип пружины, за которым следует стук, и я так и подскакиваю на полу.

– Как вам это удалось? – ахает Эмма.

– Нащупала кнопку на днище одного из потайных ящиков и нажала ее, – объясняет Агата.

– Да за ними еще один ряд тайников! – восклицает Эллингем.

Вновь воцаряется тишина, но уже напряженная, и в конце концов ее нарушают бряканье и ликующий вопль:

– Ага, вот оно! Медное пресс-папье с красной ленточкой!

Как раз в этот момент старинные часы отбивают четыре, и запертая дверь библиотеки распахивается. Я поднимаюсь с пола и аплодирую.

– Как видите, дамы, я не сомневалась в вас ни на секунду! – Я указываю на официанта, вносящего фужеры с шампанским на серебряном подносе. – Поздравляю всех с успешным раскрытием моего убийства!

Глава 4

10 февраля 1931 года

Лондон, Англия

– Вы видели лицо бедняги, когда тот услышал про раскрытие вашего убийства? – спрашивает Марджери, стоит лишь официанту закрыть за собой дверь библиотеки. Концы ее коротко подстриженных волос – эта стильная прическа называется «фокстрот» – подрагивают, когда она смеется.

– Сомневаюсь, что священные залы Университетского дамского клуба повидали много тяжких преступлений. Особенно убийств, – хихикаю я в ответ, вспоминая округлившиеся глаза и раскрытый рот молодого человека.

– Прекрасное название для романа, кстати, – улыбается и Эмма. – «Убийство в Университетском дамском клубе».

Библиотека оглашается смехом, и я невольно задаюсь вопросом, знакомо ли вообще этому месту подобное веселье. Для членства в этом частном женском клубе, единственном в своем роде в Лондоне, университетского образования в действительности вовсе даже и не требуется, достаточно проявлять неуемную любознательность к окружающему миру и интересоваться интеллектуальной стороной жизни. Так что обычно это серьезное заведение для серьезных женщин.

– Да уж, было здорово. Прошу прощения, если я чересчур увлеклась игрой, – сконфуженно произносит Найо, и ее взгляд устремляется на баронессу, которой и были адресованы нынче почти все ее шпильки. Затем, с бокалом шампанского в одной руке и сигаретой в другой, новозеландка устраивается на мягком красном стуле в затененном углу.

– Кажется, мы все чересчур увлеклись. Надеюсь, теперь все в порядке? – Эмма кивает Марш, и та кивает ей в ответ. Оливковая ветвь принята, и я вздыхаю с облегчением. – Я как будто оказалась в одном из наших романов!

– Да, было очень увлекательно, – произносит Агата с ноткой удивления в голосе, словно и сама не ожидала, что ей понравится.

Поставив фужер на широкую мраморную полку камина, она принимается вертеть на пальце обручальное кольцо. Я молюсь про себя, чтобы ее брак с археологом Максом Маллоуэном оказался удачнее предыдущего. Союз, честно говоря, представляется малообещающим – супруг по меньшей мере на десять лет младше нее и проводит значительную часть года на раскопках в Сирии, – однако сама Агата кажется вполне удовлетворенной.

Я задумываюсь о личной жизни остальных кандидаток. И, хотя мы милосердно избегаем банальной болтовни, этого сущего проклятия женщин, меня все равно гложет любопытство насчет их мужей – или отсутствия таковых, – домов, семей и даже религиозных воззрений. Повезло ли каждой из них найти участливого и отзывчивого спутника жизни – такого, как мой Мак? Или же приходится сносить публичное унижение из-за проходимца вроде первого супруга Агаты? Меня вообще очень интересует, каким образом умные женщины, стремящиеся к интеллектуальной самореализации и независимости, находят себе подходящих партнеров. Впрочем, сейчас не время для подобных размышлений.

– Впечатляющая демонстрация детективного таланта! И командной работы! Браво, дамы! За вас! – Провозгласив тост, я поднимаю свой бокал.

Мы чокаемся и отпиваем шипучий золотистый напиток.

– Прошу внимания! – выкрикивает Эмма. – Предлагаю теперь выпить также и за нашу хозяйку!

Потягивая шампанское, я по очереди оглядываю коллег. И хотя в настоящее время домом для всех нас является Лондон, родом мы из совершенно разных мест – не только городов и стран, но даже с разных континентов. Социально-экономическое происхождение у нас тоже разнородное, да и выросли мы в значительно отстоящие друг от друга десятилетия. Посудите сами, Эмма родилась в 1865 году, а самая младшая из нас, Марджери, – в 1904-м, в то время как Найо, Агата и я – в период между двумя этими датами. И тем не менее все мы собрались здесь, объединенные любовью к сочинению детективов и, надеюсь, стремлением к профессиональному товариществу. Ну где еще можно настолько преодолеть возрастные, классовые, культурные и образовательные барьеры?