Королевы детектива - Бенедикт Мари. Страница 5

Я задумываюсь, не самое ли время сейчас произнести свою заранее отрепетированную речь и пригласить женщин вступить в Детективный клуб. Или же стоит еще немного поговорить о работе – обсудить, кто и что сейчас пишет?

И тут Марш вдруг выпаливает:

– Все это, конечно же, прекрасно, но зачем мы сегодня собрались?

– Найо! – хмурится Эмма. На этот раз, впрочем, ее реплика звучит не резко, а скорее, как у матери, бранящей свое непослушное, но любимое чадо.

От подобного ослабления напряженности между баронессой Орци и Найо Марш у меня отлегает от сердца. В противном случае наша затея могла бы закончиться, еще даже не начавшись. С целью сгладить какие бы то ни было остающиеся шероховатости, я улыбаюсь и говорю:

– Если честно, мне только на руку, что Найо озвучила вопрос, которым, уверена, задаетесь вы все. Я как раз собиралась все объяснить.

С этими словами я беру со стола возле дивана начатую бутылку шампанского и заново наполняю бокалы. Не помешает, если во время моего обращения дамы будут в наилучшем настроении – и не важно, какой ценой. Для оплаты счета мне придется написать короткий рассказ или дополнительную рецензию на детективный роман для «Санди таймс», но у меня есть все основания надеяться, что эти усилия будут не напрасны.

Подождав, пока они пригубят игристого вина, я продолжаю:

– В последнее время я была занята учреждением организации под названием «Детективный клуб», задачей которой является объединение ведущих писателей Великобритании с целью популяризации нашего жанра. И до моего сведения дошло, что некоторые члены клуба подспудно противятся увеличению числа женщин в нем свыше двух, а именно Агаты и меня.

– Это просто неслыханно! – оскорбленно фыркает Эмма. – Какое неуважение!

Вполне возможно, что прежде ей действительно не доводилось сталкиваться с подобными проблемами. Будучи баронессой, она обитает в своего рода вакууме, так что общественное положение и титул, вероятно, ограждают ее от всяческого принижения, которое, вне всякого сомнения, приходится сносить остальным из нас. По своему опыту я прекрасно знаю, что нежелание издателей публиковать написанные женщинами детективы, увы, явление повсеместное.

– К сожалению, очень даже слыхано, – вздыхаю я. – Я встречалась с таким неуважительным отношением несчетное количество раз, и даже со стороны мужчин, которых считаю своими добрыми друзьями и коллегами. Хотя и, признаю, пока еще ни разу не сталкивалась с подобным в клубе, который помогала создавать. И все же ограничение количества женщин меня решительно не устраивает. Флагманы детективного жанра должны быть лучшими писателями – которыми вы три, безусловно, и являетесь.

Найо поднимает бокал в мою сторону, без всякого тоста выпивает его до дна и затем снова наполняет до краев. Поскольку, вопреки ожиданиям, вопросов никто не задает, я продолжаю:

– Сегодня вы увидели, что, действуя совместно, в команде, мы добиваемся лучших результатов. Загадку «Игры в убийство» ни одна из вас разрешить в одиночку не смогла бы, и точно так же в одиночку мы не впишем свои имена в канон детективной литературы. Как вам мысль объединиться в собственный клуб и уже сплоченной группой внедриться в ряды Детективного клуба?

Никто не вскакивает и не издает боевой клич, однако никто, слава богу, и не уходит. Марджери, правда, интересуется:

– И как же, интересно, мы это проделаем, если другие члены Детективного клуба против нашего в нем участия?

– Мы с Агатой разработали план. И если вы солидарны с нашей целью и испытываете потребность в объединении – в Детективном клубе или же вне его, – то мы своего добьемся, – отвечаю я, искренне надеясь, что мои слова подвигнут остальных женщин к действию.

Какое-то мгновение никто даже не шевелится. Только хрустальный бокал Найо бликует на свету люстры, зависнув на полпути к ее рту, как будто в стоп-кадре. А затем, словно остановленную киноленту запустили вновь, женщины оживают, продолжая кто допивать шампанское, кто вертеть кольцо на пальце, кто выдыхать дым или нервно теребить прядь волос.

К моему удивлению, первой высказывается Эмма:

– Что ж, предлагаю засучить рукава и приступить к делу. Дамы, мы не можем допустить, чтобы вся потеха досталась только мужчинам!

– Или вся слава, – добавляет Агата.

– Может, выпьем за это? – высказывается и Марш.

Все дружно отпивают из своих фужеров, и я улыбаюсь, встретившись взглядом с Агатой. Неужто у нас все-таки получится?

– А какое название мы дадим нашему клубу? – спрашивает Марджери. Она вся раскраснелась – надеюсь, из-за того, что вдохновилась нашим предприятием.

У меня, вообще-то, есть свой собственный вариант, но я не спешу его озвучивать и оглядываю коллег, желая сперва услышать их идеи. Однако они молчат и явно ждут, что скажу я. И тогда я говорю:

– Как насчет того, чтобы называться Королевами детектива?

Глава 5

20 марта 1931 года

Лондон, Англия

В банкетном зале гостиницы «Нортамберленд-авеню» процессия распорядителей Детективного клуба важно шествует к помосту, где на почетном месте их поджидаю я, в качестве основательницы клуба, одетая в свое неизменное черное бальное платье, несколько обновленное, надеюсь, вышивкой из стразов. Темные мантии эскорта нашего председателя словно бы вихрятся в отсветах мерцающих свечей, которые они держат высоко над головой, освещая погруженное в сумрак обширное помещение. Наконец Гилберт, в темно-красной накидке под стать его огромным размерам и с черепом на серебряном подносе, достигает подиума.

Он разворачивается, и складки его кроваво-красного одеяния, взметнувшись, опадают к ногам. Обращаясь к двадцати четырем действительным членам клуба, председатель декламирует текст клятвы, которую я сочинила с таким тщанием:

– «Настоящим клянусь, что придуманные мною сыщики будут раскрывать преступления, с которыми они столкнулись, исключительно посредством мыслительных способностей, каковыми я их наделю, и я ни в коем случае не допущу, чтобы упомянутые сыщики прибегали к помощи всяческих трюков, хитростей, суеверий, сверхъестественных озарений, высших сил, жульничества или божественного вмешательства. Разгадывая загадки, мои герои всегда будут вести честную игру».

Я повторяю слова вслед за Честертоном, стараясь не повышать голос громче шепота – случай небывалый, приходит мне в голову. Помню, мои бедные покойные родители (аристократка и англиканский священник, получивший образование в Оксфорде), которым вместо милого ребенка досталось сущее наказание, постоянно просили меня говорить потише и не размахивать руками: в церкви, в нашем доме и вообще во всей деревушке Блантишем. Впрочем, по совести говоря, голос Гилберта так гремит по залу, что навряд ли кто и услышал бы меня, даже заходись я криком.

Тем не менее мое заветное желание услышать собственную клятву, впервые произносимую вслух, кажется, взяло верх над осторожностью, потому что я внезапно ощущаю на себе косые взгляды. Осознав, что декламирую текст вместе с Гилбертом – боюсь, все-таки чересчур громко, – я тут же прикусываю язык.

Наш внушительный председатель заканчивает речь и пальцем манит собравшихся к помосту. Тщательно отобранные члены клуба выстраиваются в длиннющую очередь, которой конца-края не видать.

«Весьма удачно для осуществления нашего плана», – радуюсь я.

Как того требует обряд, один литератор за другим подходит к подиуму и кладет руку на череп – театральный реквизит, который мы окрестили Эриком. И каждого Гилберт спрашивает:

– Обязуетесь ли вы хранить верность нашей священной клятве? Ибо, – предостерегает он, – если вы не выполните своего клятвенного обещания, другие писатели будут предвосхищать ваши сюжеты, совершенно незнакомые люди станут судиться с вами за клевету, ваши издания будут кишеть опечатками, а продажи – постоянно снижаться!

Я наблюдаю, как подлинная элита детективного жанра неспешно продвигается вперед. Улыбаюсь и киваю этому костяку талантливых художников слова и мастеров головоломок, которых хорошо знаю и – по большей части – уважаю. Попутно пытаюсь распознать скрытую натуру писателей, их вымышленных сыщиков, которые – нисколько в этом не сомневаюсь – таятся под их видимой личностью. Как-никак, под моей собственной личностью, что открыта окружающему миру, прячется Гарриет Вэйн, неустрашимая сочинительница детективных романов, уже повстречавшая другого моего героя, аристократа-детектива лорда Питера Уимзи. И ее жизненный путь все более напоминает мой собственный, хотя Фрейда ужасно разочаровало бы, сколь долго я доходила до осознания сего факта. Теперь же, когда я осведомлена об этом, меня порой озадачивает вопрос: где же заканчиваюсь я сама и где начинается Гарриет?