Диодэльфа. Любовь куклы - Бодрова Елена Эдуардовна. Страница 2
Голос, скрытый занавесом, продолжал говорить:
– Кто же станет невестой Дио?
Дио не спеша скользил взглядом по лицам. Когда его глаза встретились с ее глазами, она готова была поклясться, что они блеснули так, словно молния на миг осветила тучу. Но его взгляд двинулся дальше, и будущая невеста запаниковала. Неужели директор цирка обманул и Дио вовсе не в курсе, что должен выбрать ее? Как же это гадко со стороны Тьяра!
– Стать невестой куклы – что может быть трагичнее и прекраснее?
По щеке девушки скатилась слеза.
– Дио, делай свой выбор! Кто же станет твоей прелестной куклой-невестой? – Интонация конферансье взлетела в верхний регистр на последних словах.
Зал ахнул, когда Дио резко развернулся. Послышались отдельные выкрики: «Выбери меня!»
Их взгляды снова пересеклись. Дио поднял вытянутую руку и указал на нее. В первую секунду она даже не сообразила, что произошло. А когда поняла, суетливо стерла слезу со щеки и вскочила с места. Тело плохо слушалось, им будто управляла не она сама, а кто-то другой.
Дио ждал с вытянутой рукой.
– Кажется, Дио сделал выбор. О, прелестная девушка, выходите скорее на манеж!
Она с трудом перелезла через довольно низкий, но широкий бортик арены.
Неужели она сейчас коснется его руки? Неужели еще несколько мгновений – и она увидит его лицо? Нужно лишь заставить пальцы перестать дрожать. Как только их двоих обступят мягкие стены дыма, она должна будет снять с него маску и поцеловать. Сможет ли она справиться с этим дрожащими руками?
Дио приблизился. Она вложила свою ладонь в его, и вместе они прошествовали в центр арены под бурный шум из возгласов ликования и выкриков негодования. Они остановились под светом софитов, и зрители в зале затихли. А затем послышался единый возглас публики. Девушка не понимала, почему люди вскрикнули. Все смотрели вверх. Она тоже подняла взгляд и увидела, что из далекой подкупольной вышины медленно опускается полупрозрачная белая ткань. Фата невесты.
Она представляла себе, как будет глядеть во все глаза на Дио, когда окажется рядом, но на деле будто одеревенела: чувствовала, что он совсем близко, но боялась повернуться и взглянуть. Он больше не держал ее за руку.
Фата опустилась на ее голову. Дио картинно развел руки в стороны, показывая публике, что невеста готова, а сам незаметным движением отцепил от фаты крепление, и тонкий трос поднялся под купол, чтобы не мешать представлению.
Зазвучал ангельский голосок за кулисами, поющий песенку на незатейливый мотив:
Песня была совсем не свадебной. Ее тонкое, как фата на голове невесты, иллюзорное звучание придавало происходящему зловещий оттенок. Но невеста Дио и так знала, на что шла: все представления цирка уродов Тьяволины имели темный, драматичный флёр.
Дио не взял ее за руку, как это сделал бы настоящий жених. Более того, он на нее даже ни разу не взглянул. Они стояли очень близко друг к другу, но не соприкасались. Осознание, что все это – постановка, игра, яркой вспышкой возникло в голове девушки, но тут же погасло. Да, это всего лишь цирковое представление. Но тот, кто стоял по правую руку от нее, – настоящий.
За занавесом все пела сладкоголосая женщинагромила:
В звуки филигранной песни беспардонно вторгся конферансье:
– Бойся, невеста! Свадьба с куклой и тебя саму превратит в куклу! Бойся! Бойся!
Последнее слово подхватил зал. Заглушая тихие напевы, публика скандировала:
– Бойся!
– Бойся!
Девушка все же осмелилась посмотреть на Дио. Между краем маски и темными волосами виднелась полоска бледной кожи.
По полу вновь стал расползаться белый дым.
Ее ослепил софит – луч попал прямо в глаза. Она зажмурилась на мгновение.
Песня резко оборвалась. Повисла тишина. Зрители во все глаза следили за тем, как две фигуры на арене поглощает туман. Одиночный звук колокольчика мягко кольнул замерший дымный воздух.
Невеста медленно повернулась к Дио. Он здесь, он рядом. Почти сбылась ее мечта. Одно движение – и она наконец увидит его лицо!
Дым сделался непроницаемым для взглядов зрителей, и тогда она поднесла руку к кукольной маске…
Лицо Дио не было изуродованным. Оно оказалось красивым: глаза металлического оттенка, черные брови вразлет, плотно сжатые губы правильной формы. Почему этот человек никогда не снимает маску во время представлений?
В глазах Дио отразилось замешательство. Дым начинал редеть. Невеста безотчетно подалась вперед и поцеловала своего «жениха».
Послышался возглас публики. Девушка отпрянула от Дио. Она ничего не почувствовала, словно правда поцеловала куклу. Она растерянно огляделась, но из-за прожекторов, направленных на них двоих, не увидела лиц зрителей. Дым рассеялся, а это значит, что каждый из них сейчас смотрит на лицо Дио. Лицо, которого никто никогда не видел.
Раздались аплодисменты. Зрители решили, что это часть номера. Что Дио намеренно открыл свое лицо.
Дио сумрачно глянул на свою «невесту» и спешным шагом покинул сцену.
«Этого не должно было произойти, – пронеслась в ее голове мысль. – Дио ни о чем не знал. Тьяр не предупредил его!»
На миг ее охватило чувство вины, но оно быстро испарилось. Какая разница! Главное – она видела его лицо. Она поцеловала его. Пусть это был холодный, безжизненный поцелуй, но он был!
Не зная, как поступить дальше, девушка сделала то, что делают в таких случаях все цирковые артисты: поклонилась на три стороны и скрылась за тяжелым бордовым занавесом. За кулисами она никогда не бывала. А теперь выяснила: там нет ничего волшебного. Темно, пахнет затхлостью. Девушка поспешила покинуть цирк.
Ее мечта сбылась, оставив в душе непонятную пустоту. Представление окончено.
Дио нашел Тьяра рядом с черным ящиком, в котором уже сидела Тьяволина.
– Смотрите-ка, кто у нас тут такой разъяренный пришел! – Тьяр выгнул бровь и улыбнулся уголком рта.
– Тьяр, это никуда не годится!
– Что именно?
– Ты не мог не знать, что она собирается сделать!
– Не хочешь приглушить тон? А то у меня поджилки трясутся – такой ты грозный.
– Я должен был выбрать девушку, сидящую на восемнадцатом месте, и всё! Про маску и поцелуй уговора не было.
– Планы поменялись. – Тьяр скорчил гримасу. – Будь любезен, уйди, отвлекаешь от подготовки номера.
– Она заплатила? Конечно! Она тебе хорошо заплатила. Тобой управляет только звон монет.
– С твоего позволения, отложу муки совести на потом. А сейчас – работа. Посторонись, что ли!