Падение вверх (СИ) - Кадуцкая Татьяна Владимировна. Страница 14
Ведьма, помня про основное предназначение украшения, смерила мужчину ледяным взглядом.
— Что ты хотел мне сделать?
— Ничего.
— Это кольцо — артефакт Sigyr. Камень спас меня.
И Фрол перестал притворяться.
— Вот, оказывается, в чём дело!.. — он откинулся на спинку стула. — А я думаю, что такое? Бокал выпила — и никакого эффекта! Решил, зелье испортилось.
— Что за зелье? — девушка прищурилась.
— Расслабить тебя хотел, а то не подступиться.
Краска бросилась в лицо Лилеи.
— Негодяй!
Ведьмак тоже прищурился.
— Потише, галчонок! Крылышки не пуши, а то вылетишь отсюда, как кошка драная! Ты в этом доме никто! Приживалка! Сиди, помалкивай и угождай хозяину!
Оскорблённая девушка плеснула ему в лицо вином. Полянский медленно, тщательно вытерся и только тогда поднял взгляд. Лилея поняла, что разбудила чудовище, спустила зверя с поводка. Испуганно вскрикнув, она бросилась к выходу, но не успела. Ведьмак схватил её за руку, дёрнул на себя. Каким-то чудом выкрутившись, девушка отскочила и отвесила оплеуху. Глаза Полянского налились кровью.
— Ты ещё бить меня будешь?!
И ударил в ответ. Скулу словно обожгло огнём, но ведьма, не думая о боли, метнулась к двери.
— Iesalget! — полетело в спину.
Дамаскинская как подкошенная рухнула на пол, сквозь гул в ушах услышала скрип и медленные шаги. Ведьмак присел рядом, повернул её лицо к себе. Он прекрасно знал, что девушка слышит каждое слово.
— Сама, сучка, напросилась… Я ведь хотел по-хорошему…
Лилея попыталась оттолкнуть его, убежать, но не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело не слушалось абсолютно! И когда Фрол подхватил её на руки и понёс в свою комнату, только умоляюще смотрела на него.
«Остановись! Остановись! Не делай этого!»
Но на Полянского её взгляд не подействовал. Он уложил девушку на кровать, расправил растрепавшиеся волосы и прижался к холодным губам.
— Такая красивая, сладкая… И моя!
Она чувствовала каждое прикосновение. Внутри всё дрожало от страха, ужаса и беспомощности. Ведьма пыталась преодолеть действие заклинания, но не могла, а Фрол тем временем не спеша раздевал её. Маленькие пуговки на одежде не поддавались чужим пальцам, словно хотели защитить хозяйку, однако в конце концов сдались. Платье поползло вниз, обнажая тело. Тонкая сорочка цеплялась за плечи, но и она уступила. Лилея ловила взгляд ведьмака, надеясь остановить его хоть таким образом. Но Полянский не смотрел на неё, куда больше его интересовала аккуратная грудь. От поцелуев-укусов неискушённая девушка забилась в панике, но внешне лежала всё такой же неподвижной куклой. Сердце безудержно колотилось, а изо рта не вырвалось ни звука. Лилея сходила с ума в обездвиженном теле, она сопротивлялась заклинанию до последнего, от напряжения не выдерживали кровеносные сосуды и лопались. Ведьма задыхалась от ужаса, от невозможности помешать… Резкая, острая боль пронзила всё тело, и сознание погрузилось в спасительную темноту.
Фрол не видел ничего, только девушку под собой. Брал её жадно, ненасытно, наслаждался свежестью, даже не понимая, что сам же эту свежесть растоптал. Уничтожил!.. И вдруг громкий визг разорвал пропахший мускусом и железом воздух спальни. В дверях стояла Купава, белая как смерть. Она перевела взгляд с брата на кровать и рванула с шеи родительский амулет. Фрол не успел вмешаться, а через секунду хлопнула входная дверь.
— Купава! Доченька, мы здесь!
— Что случилось?.. — отец влетел в комнату и в шоке застыл: — Как ты посмел, щенок?! Что ты наделал?!
Фрол, скрипнув зубами, прикрылся какой-то тряпкой.
— Она сама хотела!
— Лили! Лили! — Купава трясла подругу, пытаясь привести в чувство. Она отчаянно глянула на вбежавшую мать: — Почему Лилея не шевелится?.. Папа, он убил её?
— Нет. Околдовал, — Тереса торопливо накрыла обнажённую девушку простынёй. — Цимон, неси зелье.
Пока отец бегал вниз, Фрол почистил себя и оделся. Дурман в голове развеялся, на скулах заходили желваки. Нет, ведьмак не жалел о содеянном. Только о том, что так глупо попался. Надо было запереть дом или хотя бы спальню...
— Кобель блудливый! — рыкнул отец.
Тереса влила в рот девушки зелье и следила за зрачками. Прошла минута-другая, и дом Полянских огласил крик — крик полный нечеловеческой боли и ужаса. Лилею скрутило от пережитого. Измученная душа, наконец, вырвалась из заточения. Девушка корчилась от боли, от унижения, цеплялась за окровавленную простыню и кричала. Кричала до срыва голоса! Купава, отшатнувшись к стене, сотрясалась в рыданиях. Цимон с размаху ударил сына, да так, что тот отлетел к стене. Из рассеченной губы потекла красная струйка. Фрол криво усмехнулся.
— Кровь за кровь!
Полянский вытолкал его за дверь.
— Змеёныш! Откуда в тебе столько подлости?!
Тереса заплакала и прижала Лилею к себе.
— Прости, девочка! Прости!
А девушка не могла найти себе места. Эти минуты, проведённые в оцепенении, когда она себе не принадлежала, размозжили её, раздавили, уничтожили! Теперь Лилея металась по комнате, не в силах остановиться. Полянская рыдала и пыталась удержать, чтобы она не покалечилась, ударяясь о стены и мебель. Цимон остался в коридоре не в силах смотреть на полуобнажённую ведьму — истерзанную, окровавленную.
Только глубокой ночью, обессилив, Лилея забилась в уголок и тихо стонала, не реагируя на слова и прикосновения Тересы. А та положила ладонь на её лоб и прислушалась.
— Ты вся горишь! — женщина напряжённо вглядывалась в лицо девушки и вдруг закричала: — Цимон, иди сюда!
А когда муж вскочил в комнату, огорошила:
— У Лилеи началась инициация!
На улице поднялся ветер, чёрные тучи затянули небо, где-то угрожающе пророкотал гром. Купава боялась выглянуть в окно, так страшно там было. Полянские целую ночь поили Лилею специальными зельями, пытались помочь, но к утру стало ясно, что не справятся. Тереса держала ведьму за руку, вздрагивая от пробегающих между ними магических разрядов.
— Слишком много силы, — шептала она мужу. — Нужна Старшая ведьма.
— О мать-Жива! Что мы ей скажем?! — Полянский до крови прикусил кулак.
А девочку со спутанными чёрными волосами вдруг подбросило вверх, золотистое свечение жадно облизало тонкое тельце. За окном в очередной раз мощно прогрохотал гром. Когда Цимон вышел на улицу, гул ветра оглушил его. Ни души кругом! Все спрятались по домам.
…Лилею словно закрутило в вихре. Сквозь ресницы она видела чёрные фигуры вокруг. Знала, что это ушедшие ведьмы. Они корчились, заламывали руки, беззвучно рыдали, разделяя её боль и горе. И шептали… шептали… От их шёпота закладывало уши. Она не понимала ни слова, но чувствовала, как всё оседает в памяти, впитывается в сознание. Казалось, девушка ощущает их прикосновения, слышит, как чьи-то руки перебирают волосы, но была слишком вымотана, чтобы реагировать на это. А ушедшие ведьмы продолжали кружиться вокруг. Она не могла разглядеть их лиц, всё было каким-то смазанным, размытым, но сила, исходящая от фигур, буквально заключила её в кокон, не позволяя выбраться. В конце концов Лилея закрыла глаза и сдалась. Она едва различила своё новое имя, которое кровавыми буквами впечаталось в память.
Буря свирепствовала целые сутки. Молнии одна за другой разрезали небо над Зорной. Ураганный ветер ломал деревья, как щепки, а старые дубы выворачивал с корнем. Следующим вечером, когда тучи уползли за лес, жители выходили из своих домов, обмениваясь испуганными взглядами.
— Что это было?
— Не припомню такой грозы!
— Вот это буря!
И только старые, знающие ведьмы перешёптывались:
— Где-то появился очень сильный ведьмак или ведьма.
Глава 8
В доме Старшей ведьмы было тихо. Симона жила одна: дети разлетелись по своим семьям, а муж несколько лет назад ушёл в Грани. Конечно, к ней обращались за советом и помощью в проведении обрядов, но дальше переднего покоя посетители не заходили, а в других комнатах царила тишина. До прошлой ночи…