Падение вверх (СИ) - Кадуцкая Татьяна Владимировна. Страница 15

Лилея Дамаскинская, измученная насилием и последующей инициацией, была почти при смерти. Полянская не отходила от неё ни на шаг, держала за руку, постоянно проверяя пульс, и несколько раз испуганно вздрагивала, боясь, что девушка умерла. Только к следующему утру стало понятно, что опасность миновала. Потоки силы успокоились, ведьму больше не подбрасывало в воздух и не кружило, как бумажную куклу на верёвочке. А когда на востоке забрезжил рассвет, Лилея открыла глаза, красные от лопнувших сосудов. У неё сейчас всё тело было покрыто этой кровавой паутиной.

Тереса плача, целовала руки девушки.

— Лилея, я прошу тебя… Прости нас! Мы готовы искупить вину… Что хочешь! Деньги, квартира… Умоляю! Если в наделе узнают, что сделал Фрол, это будет позором для всей семьи... Ради Купавы… Пожалуйста! — она отчаянно зарыдала. — Я понимаю, как тебе больно и обидно, но мы не хотели этого… Мы желали добра! И я, и Цимон!.. Купава любит тебя как родную сестру! Если в Зорне узнают о случившемся, от неё отвернутся... Мы же приняли тебя в своём доме, помогали от всей души. Кто мог подумать, что так получится?! Вспомни, что случилось с тобой и твоей мамой после суда. Никто не посмотрел, что вашей вины нет, все отвернулись из-за Лаурина. То же ждёт и нас. А разве вы были виноваты?.. У Купавы началась лихорадка…

Полянская говорила долго, просила, молила, повторяясь и обещая что-то. Её голос вбивался в уши, раздражал, утомлял, и в конце концов девушка не выдержала:

— Я никому не скажу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Женщина обрадованно встрепенулась:

— Спасибо! Спасибо! Если бы ты…

— Уходите! — перебила её ведьма и отвернулась.

Тереса подавилась словами, но послушно кивнула и вышла.

— Я приду вечером.

Лилея не ответила. Когда дверь захлопнулась, она медленно закрыла глаза. Тело ещё плохо слушалось, сила вольно гуляла по крови и рвалась наружу. Но девушка сдерживалась, помня бурю, разыгравшуюся накануне, когда она не контролировала себя, видела сорванную крышу на одном из домов. Тогда Старшая ведьма быстро успокоила силовые потоки, но Лилея помнила, как женщина шаталась и долго сидела у стены, устало откинув голову. Девушка переживала за чужой разрушенный дом: знала каково это — лишиться пристанища. Но её заверили, что всё быстро починят за счёт ковена и претензий не будет.

О том, что случилось в доме Полянских, Лилея старалась не думать, потому что кровь тут же сворачивалась от ненависти, а по телу пробегала крупная дрожь, похожая на судороги... Стоило ей вспомнить тот вечер, и низ живота отозвался ноющей болью. Хотелось как в детстве погладить больное место, но ведьме было противно прикасаться к себе. Она мечтала залезть в ванну взять металлическую щётку и содрать с себя кожу, чтобы избавиться от прикосновений Фрола Полянского!

— Я принесла тебе чай на травах. Выпей, — рядом присела Симона с кружкой в руках. — Инициация почти закончилась. Теперь отдыхай, набирайся сил. Они тебе понадобятся.

Старшая ведьма подождала, пока девушка выпьет отвар, заботливо поправила подушку. А Лилея прикрыла глаза и незаметно провалилась в сон, не догадываясь, что в травяном сборе была особая травка.

— Вот так, девочка, спи. Всё остальное потом, — шепнула хозяйка дома.

…Девушка проснулась только следующим утром и сразу встретила внимательный, мудрый взгляд.

— Ну как ты? Лучше?

— Да. Спасибо вам.

— А мне-то за что? — Симона покачала головой. — Сама, почитай, всё сделала. Я только направила.

Юная ведьма откашлялась, неуютно ворочаясь под тонким одеялом:

— Мне жарко.

— Это магия, — пояснила Старшая. — Придётся потерпеть, пока подстроишься к ней.

Следующие дни для Лилеи слились в один, когда она то горела в невидимом огне, то металась не находя себе места, то проваливалась в спасительный сон. Девушка боялась сделать лишнее движение, особенно руками, потому что безобидные жесты в прошлом сейчас разрушали всё вокруг. Стены комнаты были в трещинах, потолок почернел от копоти, а штора на окне превратилась в туман, и преобразовать её обратно никак не получилось. Симона поила ведьму специальными отварами и силой заставляла есть, ведь слабый организм мог не справиться с обрушившейся на него магией.

На седьмой день пришла Купава. Выглядела подруга словно поднятый труп: бледная, с запавшими глазами и спутанными волосами. Значит, Полянская не соврала про лихорадку дочери. В отличие от матери, которая лезла со своей заботой, надеясь замолить преступление сына, Купава неуверенно застыла в дверях.

— Можно войти? Если ты не хочешь меня видеть, я уйду.

— Заходи, — разрешила Лилея, напряжённо наблюдая за подругой.

Девушка на цыпочках подошла к кровати и нерешительно остановилась. Она трепетала, как огонёк на ветру. Казалось, одно резкое слово, один неприязненный взгляд — и Купава погаснет, исчезнет.

— Лили, я понимаю, что простить такое невозможно, но я всё равно прошу прощения за свою семью, за брата. Ты поверила мне, а я подвела.

Дамаскинская нахмурилась:

— Ты-то причём?

Белокурая девушка задрожала:

— Я оставила тебя одну.

— Ты и не должна была сидеть возле меня постоянно.

Лилея приподнялась на подушках, усаживаясь поудобнее. Подруга не помогала ей, и это было хорошо: так ведьма не чувствовала себя беспомощной. Единственное, на что решилась Купава, — это подать воды, наверное, заметила, как Лилея облизала пересохшие губы.

— Ты не можешь отвечать за других, — Дамаскинская отвела взгляд.

— Да, каждый сам принимает решение и выбирает, как ему поступить. Право выбора... Но почему некоторые поступают ТАК?

— Я не знаю.

Полянская медленно выдохнула.

— Я всё думаю и думаю об этом. И не нахожу ни одной разумной причины, которая могла подтолкнуть Фрола к такому. Ты не флиртовала с ним, не дразнила, не задевала. Да ты вообще его не замечала!.. Почему?!

Лилея пожала плечами:

— Потому что мог?

Купава закусила губу и несколько минут молчала, пытаясь успокоиться. Потом взяла подругу за руки:

— Я хочу, чтобы ты знала: твоей вины в случившемся нет. Ты самая лучшая! Умная, добрая, воспитанная! Тебе просто не повезло встретить… это чудовище в облике человека.

Лилея слушала её, и каждое слово подруги, словно тёплый лучик, согревало исковерканную душу.

— …Держись! Пожалуйста, держись! Я понимаю, что тебе сейчас очень плохо! Правда понимаю! Потому что чувствую то же самое! Мне обидно за тебя, за то, что с тобой сделали!.. И я считаю, что нельзя это так оставлять!

Ведьмапосмотрела на Купаву.

— О чём ты?

— Фрол должен ответить за свой поступок. Я готова рассказать, как всё было на самом деле.

Лилея нахмурилась ещё больше.

— Купава, но пострадаете и вы. Тут твоя мать права.

Подруга напряглась, а голубой взгляд заледенел.

— Что она тебе сказала?

— То, что я и так знаю, — Дамаскинская грустно улыбнулась. — Даже если Фрола накажут, мне будет хуже.

Несмотря на любовь и заботу родителей, которые ограждали её от суровой реальности, Лилея слышала о насилии над девушками. К сожалению, её случай был не единственным. Чаще всего страдали простолюдинки из бедных семей, которых затыкали деньгами и ссылали куда-нибудь подальше с глаз. Но иногда доходило до разбирательства в ковене. Тогда выслушивали и пострадавшую, и того, кто это сделал, а также свидетелей. И очень часто, благодаря адвокатам, мужчины из обвиняемых превращались в жертвы. Оказывалось, что девушки сами их соблазняли, чтобы заработать деньги или выгодно выйти замуж...

Купава прижала кулачки к груди.

— Ты не должна слушать мою маму. Не должна терпеть и молчать! Пойдём в полицию! В ковен! Я буду свидетелем.

— Это не поможет мне, — покачала головой Лилея. — После ареста отца я никто… Защитить меня некому, а сама я пока не в состоянии. Только наврежу и себе, и тебе.

— Хуже уже не будет! — Купава захлебнулась рыданиями. — Нельзя это так оставлять!

Ведьма подняла на неё чёрный взгляд.