Анирэль - Русанова Екатерина. Страница 2

Я называла её лесным домом. Только Энне об этом не говорила: она бы непременно нашла причину запретить туда ходить.

Сегодня я решила больше не тратить время на крупного зверя. Пошла к опушке, где прежде встречала тетеревов, выбрала укрытие и стала ждать.

Спустя два часа пришлось признать: здесь мне ничего не светит.

Я осторожно поднялась, разминая затёкшие ноги. Можно было проверить ещё пару мест неподалёку, но после четырёх пустых недель надежды оставалось мало. За Зелёными озёрами были сырые лесные низины. Там я раньше добывала вальдшнепов.

Полдня пути. Потом ждать до вечера. Домой засветло уже не успеть.

Я постояла, глядя на тропу к деревне, и свернула в другую сторону.

Тётушка будет в ярости. Но если вернусь без добычи, разговор опять зайдёт о женихе.

— Хоть драного ворона да можно поймать, — заявила она два дня назад, увидев меня на пороге с пустыми руками.

Будто я специально отпускала всё съедобное.

Когда тревога брала верх, Энна начинала подозревать, что в лесу меня держит вовсе не охота. Семнадцатилетняя девушка, по её мнению, непременно должна была думать о любви. А от любви до бесчестья, как она выражалась, один неверный шаг.

Значит, надо выдать меня замуж, пока я этого шага не сделала.

Обычно женились после совершеннолетия, но исключения случались часто. Особенно если семьи обо всём договорились. Энне больше других нравился сын старого кузнеца: молодой, сильный и, главное, обеспеченный. Она перечисляла его достоинства так часто, что я могла бы повторить их во сне.

Свои планы у меня тоже были.

Скопить денег, уехать в город, найти работу. Какую — пока не знала, но не могла же я годиться только в жёны. Энну я бы не бросила: отправляла бы ей деньги, нашла хорошего лекаря. Настоящего, который умеет хоть что-то, кроме как сетовать на возраст.

До этого нужно было пережить зиму. И убедить тётушку, что со свадьбой можно подождать.

***

На общей охоте я стреляла не хуже других, а среди девчонок редко кому уступала. Но крупный зверь и птица — совсем разная добыча. Зверя ещё можно выследить, дождаться удобного момента. Птица мелькнёт между ветвей, и попробуй успеть.

Стрелы тоже стоили денег. Потеряешь одну — считай, часть добычи уже отдала. А если наконечник засел высоко в стволе, приходилось лезть на дерево и вырезать его ножом, стараясь не испортить древко.

Я предпочитала охоту, которая давала больше, чем отнимала. Но выбирать сегодня не приходилось.

До низины добралась ближе к вечеру. Нашла место среди кустов, откуда просматривалась полоса земли между деревьями, и наконец достала хлеб с сыром. Ела медленно, стряхивая крошки с пальцев. Сладкую воду решила поберечь: если придётся ночевать в пещере, пригодится утром.

Потом проверила тетиву, разложила стрелы так, чтобы легко было брать, и устроилась ждать.

Последний солнечный луч скользнул по рукаву. Под деревьями густели тени.

Хорошо бы завести собаку. С ней и искать легче, и подранок не уйдёт. Только охотничий пёс стоил столько, сколько мы не могли себе позволить. Можно было взять дворнягу и попробовать обучить самой, но если не получится? Энна лишний рот терпеть не станет, а выгнать потом я бы не смогла.

В кустах зашуршало.

Я замерла. Между сухими листьями двигалось что-то небольшое, почти неотличимое от земли. Ещё мгновение — и я разглядела птицу.

Подняла лук, натянула тетиву.

Щелчок.

Мимо.

Проклятье!

Птица рванулась в заросли. Рядом захлопали крылья. Я схватила следующую стрелу, прицелилась и выстрелила.

На этот раз попала.

Я выпустила пять стрел. Три птицы остались на месте, ещё одну я ранила. Видела, как она скрылась в кустах, но насколько далеко ушла, понять не успела.

От радости хотелось рассмеяться. После стольких пустых вылазок — сразу три!

Я собрала добычу и найденные стрелы. Потом принялась искать подранка.

— Вот сейчас бы собаку, — прошептала, заглядывая под очередной куст.

Три птицы уже висели у меня на поясе. Можно было уйти. Добраться до пещеры, развести огонь и с утра отправиться домой. Даже Энне нечего было бы сказать.

Но где-то рядом оставалась четвёртая птица. И моя стрела.

Я помнила, как подранок метнулся в заросли, и всё казалось: ещё несколько шагов — найду. Не хотелось оставлять его медленно умирать. И уж точно не хотелось после целого дня в лесу уступать добычу первой попавшейся лисе.

Свет ещё держался над верхушками деревьев. Под ними я уже с трудом различала землю.

Я пошла дальше.

***

В темноте лес менялся. Тропы исчезали, расстояния становились обманчивыми. То, что днём можно было перешагнуть не глядя, теперь заставляло останавливаться и проверять землю носком ботинка.

Я прислушивалась. Шелест наверху, скрип ветвей, шорох под ногами. Среди всего этого надо было различить движение раненой птицы.

Хрустнула сухая ветка, и я вздрогнула от собственного шага.

Хватит. Пора возвращаться.

Я уже повернулась, когда впереди снова зашуршало.

Совсем близко.

Пригнувшись, раздвинула ветки и осторожно шагнула к звуку. Из-под ботинка выскочил камень. Я замерла, а он покатился вниз, стукнулся обо что-то, ещё раз — и затих далеко внизу.

Передо мной был крутой спуск.

Я отступила на шаг и выругалась про себя. В темноте чуть не свалилась в лощину.

Шорох донёсся оттуда снова.

Ну конечно. Именно туда ему и понадобилось забраться.

Я стояла на краю, пытаясь разглядеть склон. Возвращаться с тремя птицами было бы разумно. Лезть вниз ради четвёртой — глупо. Я это прекрасно понимала.

Но так устала возвращаться, оправдываться, слушать, что одна всё равно не справлюсь. Днём мне казалось, что удачная охота даст хотя бы несколько спокойных дней. Теперь я цеплялась за эту последнюю птицу, будто именно от неё зависело, позволят ли мне ещё хоть немного пожить по-своему.

Я вытащила нож. Маленький, карманный — против настоящего хищника толку от него было бы немного. Но держать его оказалось спокойнее, чем стоять с пустыми руками.

Сначала посмотреть. Если спуск слишком крутой, уйду.

Я нащупала ногой выступ, ухватилась за ветку и осторожно перенесла вес. Земля осыпалась, но корни держали. Ниже росли кусты; за них тоже можно было цепляться.

Вдох. Выдох.

«Найду птицу — и в пещеру. Стрелы, если что, поищу утром».

Я спускалась боком, придерживаясь свободной рукой за ветви. Пальцы на рукояти ножа затекли. Внизу было темнее, чем наверху, и пахло сырой землёй.

На миг всё стихло.

Сбежал?

Я остановилась, вслушиваясь. Потом осторожно сделала ещё шаг туда, где совсем недавно слышалась возня.

И замерла.

Он видел меня.

Уж точно не этого подранка я собиралась найти.

Глава 2

Бежать.

Несколько мгновений я только смотрела на него, забыв даже вдохнуть. Потом попятилась. Под пятку попал камень, ноги разъехались, и я рухнула на ладони.

Больно. Некогда.

Я отползла, кое-как поднялась и бросилась вверх по склону. Ветки хлестали по лицу, ботинки скользили по земле. Выбравшись из лощины, побежала между деревьями, пока в груди не закололо так, что пришлось остановиться.

Ухватилась за ствол, согнулась, пытаясь отдышаться.

За мной никто не гнался.

Ни треска ветвей, ни тяжёлых шагов. Только мой собственный хрип.

Я оглянулась.

Почему?

Нужно было уходить. Немедленно. Пока ещё могла.

Но по телу вдруг прокатилось тепло, и сквозь страх проступило другое чувство — странная уверенность. Там, внизу, пахло кровью. Я заметила это ещё до того, как побежала, только тогда было не до запахов.

Он ранен.

Откуда я знала, что это его кровь, а не остатки растерзанной добычи? Не могла объяснить. Просто знала.

Постояла, вцепившись в кору, и выругалась.

Потом вернулась.

***

В этот раз я остановилась на краю лощины и долго всматривалась в темноту. Существо лежало там же. Следило за мной, но не поднималось.