Анирэль - Русанова Екатерина. Страница 3

Я спустилась на несколько шагов.

Низкий рык прокатился по склону. В темноте что-то тяжело шевельнулось.

Пальцы ещё сжимали нож. Даже во время бегства я его не выпустила. Теперь рукоять казалась нелепо маленькой: здоровый зверь расправился бы со мной раньше, чем я успела бы замахнуться.

Я убрала нож в ножны и показала пустые ладони.

— Не бойся. Я тебя не обижу.

Если он понимал человеческую речь, сейчас было самое время это выяснить.

Ещё шаг — и он зашипел. Я остановилась. Подождала, пока голова снова опустится на землю, и только тогда подошла ближе.

Крылья.

У него были крылья.

Я разглядела вытянутую голову, острые выступы на ней, тёмную чешую. По спине и хвосту шли ряды заострённых пластин. Шипы на голове складывались в подобие короны.

Дракон.

Не огромная гора, способная проглотить дом, как рассказывали на ярмарках. Этот был крупнее коровы, и мне вполне хватало его размеров.

Красивый. Даже сейчас, когда едва держал голову.

Как же мне повезло, что он ранен.

От этой мысли стало стыдно. Но себя в его пасти я жалела бы ещё больше.

Я осторожно протянула руку. Коснулась бока — и замерла. Чешуя была гладкой, словно отполированной, холодной и твёрдой. Под пальцами выступали небольшие острые шипы.

Дракон поёжился. Я отдёрнула руку.

— Прости. Никогда таких не видела.

Он смотрел прямо на меня.

— Я хочу помочь. Дай сначала понять, что с тобой случилось.

Левое крыло лежало неловко, часть его терялась в траве. Я попробовала приподнять край и сразу поняла: не справлюсь. Слишком тяжёлое.

Сколько он здесь пролежал? И не из-за него ли исчезла крупная дичь?

Любой деревенский на моём месте побежал бы за людьми. Пока зверь беспомощен, можно убить его, а потом распродать всё, от зубов до последней чешуйки. Драконьи трофеи стоили бы целого состояния.

Дом. Хороший лекарь для Энны. Денег столько, что о свадьбе можно было бы больше не думать.

Я посмотрела на его неподвижную голову.

Он даже не пытался отогнать меня снова.

— Кто же тебя так потрепал, громила? Надеюсь, он далеко. Второго такого знакомства я сегодня не переживу.

Сняла рюкзак и отвязала птиц от пояса.

Сначала огонь. В этой темноте я ничего толком не видела.

***

Сухие ветки нашлись под деревьями. Пришлось повозиться, прежде чем огонь разгорелся. Я расчистила вокруг него землю и соорудила факел.

При свете стало видно больше, чем хотелось.

Левое крыло было разорвано в нескольких местах. На боку темнели три глубокие раны. Кровь ещё сочилась, хотя местами уже успела засохнуть. Из бедра задней лапы торчал толстый обломок ветки.

Я присела рядом, не касаясь его.

Выдернуть? А если от этого станет хуже? И сил мне едва ли хватит.

Пока оставила как есть.

В рюкзаке были травы, чистые тряпицы, игла и нитки. На охоту без них я давно не ходила. Для моих собственных неприятностей запасов обычно хватало. Для дракона — смешно даже думать.

И всё же руки уже перебирали свёртки.

Выживать в лесу я умела. Не помнила, как училась, у кого, когда. Просто в нужный момент знала, какую траву искать, что взять с собой, как устроить укрытие. Иногда нужное всплывало в памяти только после того, как я успевала как следует испугаться.

Может, раньше жила у целительницы?

Сейчас бы вспомнить побольше.

Я побродила вокруг лощины с факелом, собрала то, что смогла найти, и вернулась к костру. Разложила травы, принялась разминать и смешивать. Названия некоторых так и не пришли в голову, но листья я узнавала сразу.

Дракон лежал тихо. Иногда поворачивал голову вслед за мной.

Интересно, он умеет думать? Дышит огнём? И правда спит на золоте? Вопросов было столько, что они на время вытеснили даже мысли об Энне.

Ненадолго.

Тётушка уже наверняка не находила себе места. Я обещала вернуться, а теперь сидела в лесной яме и готовилась лечить существо, которое могло перекусить меня пополам.

Как это объяснить дома, я не представляла.

Луна поднялась над деревьями. Небо было чистым, ветер неожиданно потеплел. Я сняла руки с колен и поднесла к огню: они всё равно дрожали, теперь ещё и от усталости.

Вокруг стояла странная тишина. Ни возни в кустах, ни близких птичьих криков. Только листья шелестели наверху.

Неужели его боятся даже раненого?

Пожалуй, я их понимала.

Перед тем как подойти снова, нашла крепкую палку и привязала к её концу нож. Хоть какое-то расстояние между мной и его зубами.

На ярмарках рассказывали, что драконы похищают деревенских девиц и проглатывают их целиком. Сказители вообще любили такие подробности. Посмотрела бы я, как они вели бы свои рассказы здесь, рядом с этой пастью.

Я нагрела лезвие у огня и остановилась возле бока.

— Будет больно. Только не двигайся.

Он дёрнулся в тот же миг, когда я коснулась раны. Рык отдался у меня в животе. Я отскочила, едва не выронив палку.

Но дракон не повернулся ко мне. Застыл, вдавив лапу в землю.

Терпел.

— Молодец, — выдохнула я. — Ещё немного.

Второй раз подойти оказалось труднее. Я уже знала, как он может рыкнуть.

Всё-таки подошла. Сделала, что сумела, закрыла раны приготовленной смесью. Дракон тяжело дышал, вздрагивал под руками, но позволял мне продолжать.

Крыло оставила до утра. В таком свете я скорее испортила бы его окончательно. Ветка тоже осталась в лапе: за неё я пока даже браться не решалась.

— На сегодня всё. Попробуй поспать. Завтра займёмся остальным.

Он не сводил с меня глаз.

— Если ты, конечно, не передумаешь.

Сил у меня не осталось даже на страх. Я подбросила в костёр толстых веток, расстелила у огня свою куртку и легла. Отпила немного сладкой воды, прижала рюкзак к боку.

До рассвета оставалось совсем чуть-чуть.

***

Проснулась от того, что мокрая трава коснулась голой лодыжки.

Холодно. Сыро. Всё болит.

Казалось, я только закрыла глаза, а солнце уже пробивалось сквозь золотую листву. В костре ещё теплились угли. Желудок свело от голода.

Я осторожно повернула голову.

Дракон спал.

При дневном свете удалось разглядеть цвет: тёмно-бордовый, как спелая черешня. На лбу поблёскивали золотые чешуйки. Грудь медленно поднималась и опускалась.

Живой.

Я ещё немного полежала, наблюдая за ним, потом поднялась. Взяла флягу, рюкзак и лук и пошла к ближайшему ручью.

По дороге допила сладкую воду и доела хлеб с сыром. Стало полегче.

Умылась, смыла с рук грязь и остатки трав. Над водой задержалась, разглядывая отражение. Большие зелёные глаза, слипшиеся от воды ресницы, потрескавшиеся губы. Чёрные пряди выбились из косы. В волосах застряла сухая трава.

Тоже, пожалуй, страшилище. Неудивительно, что он всю ночь за мной наблюдал.

Я вытряхнула из волос то, что удалось найти, набрала воды и отправилась обратно. По пути подбирала сухие ветки и подходящие травы.

На краю лощины остановилась.

Сверху дракон казался ещё красивее. Свет скользил по чешуе, зажигал красные отблески, подчёркивал каждую линию тела. Я смотрела на него и никак не могла свыкнуться с тем, что всё это происходит со мной.

Вчера были безуспешная охота, тётушкины наставления, разговоры о свадьбе. А теперь — он.

Возвращаться к прежней жизни совсем не хотелось.

Я спустилась, нарочно наступая погромче: будить дракона неожиданным прикосновением было бы слишком смело даже для меня.

— Эй, громила. Я вернулась.

Он фыркнул, не открывая глаз.

— Раздобыла для тебя ещё трав. И крылом сегодня займёмся. Но сначала мне надо поесть. Иначе лечить придётся уже двоих.

Подбросила дров и принялась за птиц.

Одну приготовила себе. Две оставшиеся положила перед драконом, поближе к голове.

Делиться добычей не хотелось. Я столько времени потратила, чтобы хоть что-нибудь принести домой. Но голодного дракона рядом с собой хотелось ещё меньше.

— Больше пока нет. Не обессудь.